Огоньки приборной доски едва-едва освещали лицо Клемми.
— Аминь, сестра, — сказала она.
Второй пес исчез во мраке за окном заднего вида. Грузовик свернул на проселок и исчез. Нас окутало одиночество ночи, сердце ухало у меня в груди и стучало так громко, что чудилось, будто оно вот-вот разбудит лес. Клемми этого словно не замечала. Между деревьями на востоке показался просвет: на востоке вставала луна.
— Хочешь услышать историю, которую я никому, ни одной живой душе не рассказывала? — спросила вдруг Клемми.
Она закурила четвертую или пятую сигарету за вечер. Я тоже попросила одну.
Клемми прикурила мне от своей.
— Помнишь, я говорила, что работала в гуманитарной организации? В Южной Африке?
— Ага.
— Я отвечала за программу вакцинации местного населения. Знаешь что-нибудь про Малави?
Я покачала головой.
— Одна из самых бедных стран мира. Высокая детская смертность. Уйма местных суеверий. Как раз такой нужник, о которых я говорила.
Мне трудно было поверить, что я действительно везу ночью через горы Трансильвании суеверную техасскую миссионерку. В такое не поверят многое повидавшие старожилы «Часа».
— Вдоль озера тянулась вереница поселков, в основном рыбацких, приблизительно тысяча человек на пятьдесят миль побережья. Моей задачей было сделать прививки против кори и полиомиелита всем детям младше пяти лет. Джефф, мой бывший муж, был тогда главой экспедиции, и в его функции входило раскидывание шатров.
— Не поняла.
— Ты про раскидывание шатров?
Я кивнула.
— Это своего рода «крыша». Знаешь, как маскируются шпионы, когда проникают в страну, где им скорее всего не рады? Мы тоже так делаем. Наша задача — убеждать местные власти, что мы тут не только затем, чтобы добывать новые души для Иисуса.
— Но вы ведь этим занимались, так? Добывали души?
Она пожала плечами.
— Хочешь верь, хочешь нет, но кое-кто из нас действительно помогал тем людям. Мы называли это раскидыванием шатров. Мне поручили привезти вакцину в те места, на работу в которых у правительственных программ не хватает финансирования, то есть везде. Но Джеффу приходилось разъезжать по всему региону, и он оставлял меня старшей над местными врачом и медсестрой. — Ее слова снова зазвучали скучно и буднично. — Работать было легко. Местные верили в программу и ни в чем не подозревали нас до самого конца, когда все пошло наперекосяк. Не могу сказать, когда именно это началось. — Теперь я едва ее слышала. — Знаю, была среда, потому что пришел почтовый корабль из Лилонгве.
На минуту ее глаза закрылись, и я подумала, что она заснула.
— Клемми, — сказала я. Она открыла глаза. — Лилонгве.
— Да, да, знаю. Просто собираюсь с мыслями. Даже от них устаю. Нужно учитывать, в каком мы были положении. На том участке побережья было около дюжины поселков, человек по пятьдесят на каждый, дети, старики, семьи. Раз в две недели я их объезжала, проводила ночь, иногда две, и двигалась дальше. По сути, это были домашние обходы, и все складывалось удачно, система работала. Люди не болели и благодарили за это Бога, что просто великолепно. Всякий раз, когда я приезжала, ко мне с радостными криками бросались дети. Можешь себе представить, какая это радость, когда нет своих детей? Словно вдруг унаследовала целый выводок разом.
Когда она гасила сигарету о пузырек с лосьоном, руки у нее дрожали.
— Местный доктор говорил, что единственно тяжелые случаи тут — жертвы СПИДа, но они не наша проблема. Их забирали в больницы Лилонгве. Большинство из наших даже не заболевали. Ни одного случая лихорадки. Поэтому когда они начали исчезать, я ничего не понимала. У детей были прививки. А до них ведь успели привить и взрослых. — Ее голос дрогнул. — В этом я была уверена, ведь вакцину привезла я. И медсестра прививала детей на моих глазах.
Я следила за дорогой, залитой лунным светом. Голос Клемми стих. В июне я выйду замуж. Мы уже заказали павильон в «Уэйв-хилл». Столько предстоит сделать! Мне надо позвонить сотне людей. Надо назначить встречу со священником церкви Игнация Лойолы. Надо позвонить Роберту и извиниться, что я его расстроила с амстердамским подарком. Протягивая мне розовую коробку, он сказал: «На случай, если тебе захочется станцевать у меня на коленях». Эти слова звучали у меня в голове, когда я открывала подарок, и почему-то меня спровоцировали. Но, оглядываясь назад, я понимала, как глупо себя вела. Позвоню Роберту из отеля в Брасове и пообещаю ему этот танец.