— Документов у меня не было с тех пор, как меня выпустили из лагеря в горах.
Еще одна проблема, какую Локайер не предусмотрел, подумала я. Как, скажите на милость, нам проверить, тот ли он, за кого себя выдает? А без документов, удостоверяющих его личность, нам вперед не продвинуться. Нельзя же отснять интервью с государственным служащим на пенсии или с помешанным, или с тем и другим одновременно. И его национальность мы сами установить не в силах. С виду он походил и на венгра, и на русского, на немца или на серба… черт их всех разберет.
— Раз уж вы затронули эту тему, давайте поговорим о парке аттракционов. Газеты выдвигали гипотезу, что вы главный инвестор этого проекта, и если это правда, информация о парке может нас заинтересовать.
— Влад Цепеш — румынский национальный герой и никакого отношения к графу Дракуле не имеет. — Торгу снова скривился.
— Прошу вас не упоминать больше это имя.
Я достала из сумочки румынскую банкноту. Нельзя, чтобы он заплатил за вино. Сейчас позвоню Локайеру и изложу ему ситуацию. Интервью сомнительно. Даже если сидящий передо мной человек действительно Торгу, то в качестве интервьюируемого хлопот с ним не оберешься. Уже одно это очевидно.
— Я устала, — сказала я. — Мне хотелось бы расплатиться, а потом я поднимусь к себе и поговорю с начальством в Нью-Йорке. Нашу беседу мы продолжим утром.
Торгу как будто понял, что перегнул палку, и сменил тон.
— Но я хочу немедленно отвезти вас в Пойану Брасов.
Оставалось только удивляться нахальству этого типа.
— Ни в коем случае!
— Если вы упустите этот шанс, второго я обещать не могу.
Руки я держала в карманах и сейчас незаметно надела на палец кольцо, словно в поисках поддержки и человеческого тепла. Будь это волшебное кольцо, думала я, я бы исчезла. Если бы только можно было потереть его, чтобы материализовался Роберт, а это страшилище растворилось в ночи! Роберт едко пошутил бы о сальном духе гостиницы и пообещал бы мне несколько дней в «Четырех временах года», когда мы вернемся. Мы выпили бы с ним по глотку его любимого скотча и перекинулись бы в «сумасшедшие восьмерки». Но все это фантазии, а сейчас приходится иметь дело с реальностью.
Будет серьезной ошибкой плюнуть на интервью, не посоветовавшись сперва с Локайером. Но я и так знала, что мой босс скажет об этом типе. Локайер его возненавидит. Для Локайера детали внешности равны моральным качествам, и он ополчится на человека с гниющими, испачканными никотином обломками вместо зубов. Я вообразила себе будущее этого сюжета. Наш корреспондент Остин Тротта передернется от отвращения, увидев перед собой подобную личность, но, возможно, храбро попытается спасти сюжет. Предварительный прогон сюжета для исполнительного директора, мастодонта телевидения Боба Роджерса обернется катастрофой. Я уже слышала его ругань: «Нельзя показывать такого типа по американскому телевидению. Только взгляните на его чертовы зубы! Взгляните на его прическу. Он же чудик. Я не пустил бы этого типа в „Час“ даже под дулом пистолета. О чем только ты думал, Остин?» А Локайер во всем станет винить меня. Он будет винить меня в этих зубах, он будет винить меня в том, что я потащила его в Румынию, и он будет винить меня в провале прогона. Во мне нарастала решимость. Ни в какой его отель я не поеду. Я сейчас встану, позвоню Локайеру и скажу, что все отменяется.
— Поправьте меня, если я ошибаюсь, — сказал вдруг Торгу. — Но сдается, в вашей власти запустить или приостановить процесс телевидения.
— Не понимаю.
— Я хотел сказать… — Он помедлил, словно собираясь с мыслями. — Я хотел спросить, обладаете ли вы единоличными полномочиями предоставить мне шанс появиться перед вашей многомиллионной аудиторией в вашей великой программе. Вы такой властью обладаете, мисс Харкер?
Такой формулировки я еще не слышала. Но он был прав. В вопросах подбора сюжета я действительно обладала властью. Абсолютной властью. Она, возможно, и не приносила большого дохода, но давала мне определенный козырь в разговорах с будущими гостями программы. Если я дам задний ход, Локайеру и в голову не придет самому приезжать в Румынию и встречаться с Торгу. Он ни за что не рискнет навязать Остину Трота интервью, если я отказала интервьюируемому в моем благословении.
А этот тип не глуп. Он взывал к моему тщеславию. Я разгадала его уловку, но все равно поддалась.
— И ехать нужно именно сегодня вечером?
Он долго смотрел на меня.
— Я отчаянно хочу сотрудничать, но на моих условиях. Видите ли, дорогая, за мной охотятся.