Страна клыков и когтей

— Всем, чем возможно, — с мягкой убежденностью отозвался Остин, хотя я и сомневался, что это ложь. — Все это мы перепробовали и даже больше.

— Сколько денег у нее было при себе? — пожелал знать твой отец.

Я знал.

— Около тысячи долларов мелкими купюрами плюс кредитная карточка.

— И обручальное кольцо, — вырвалось у жениха.

Твой отец уставился на своего будущего зятя.

— Будь я проклят. За него же могут убить.

В комнате все застыло, если не считать тиканья часов с кукушкой, подарок Остину от мэра какого-то немецкого города. За стеклянной стеной кабинета ассистенты подняли головы, словно напуганные выстрелом лани.

— Вы хотите сказать, она из-за меня погибла? — испуганным и молящим тоном спросил жених.

— Нет, мальчик. Я виню вот этих сукиных детей. Не сомневайтесь. Будьте уверены, на их головы я обрушу все то же, что обрушилось на нее.

— Ну же, ну же. — Остин помахал рукой с сигаретой, словно разгонял не только дым. — Нам такие разговоры ни к чему, мистер Харкер. Она — ассистент продюсера в программе «Час», одна из лучших. И я все еще всецело верю, что она не выходит на связь из-за конфиденциальных переговоров с Йоном Торгу и сейчас уламывает его принять участие в программе. Насколько я знаю вашу дочь, и если она хоть сколько-нибудь похожа на своего отца, она не остановится, пока не добьется своего.

— От нее нет вестей уже две недели, — отозвался жених. — Вы думаете, есть хотя бы тень надежды, что идут переговоры?

Остин убедительно кивнул.

— Я когда-то знал продюсера, который три месяца бодался с главарем афганских боевиков.

Твой отец встал.

— Как бы то ни было, я нанимаю команду очень серьезных ребят, чтобы они поехали в Румынию, и если они вывезут ее живой, я потребую, чтобы она нашла более выгодное место работы и такое, где не будет трусливых подонков. Черт побери, ребята, если девчонка таскает для вас каштаны из огня, хотя бы платите ей.

Тут у меня за спиной возникла на пороге монтажер Джулия Барнс. Она легонько тронула меня за плечо, и я поднял голову.

— Очень срочно, — шепнула она мне на ухо.

Но Остин уже ее заметил:

— В чем дело? — поинтересовался он.

Джулия наградила всех сочувственной улыбкой. Мне показалось, она в точности знает, что происходит в кабинете. Возможно, подслушивала. Насколько мне известно, подслушивать она умеет лучше всех в нашем офисе.

— Звонил Клод Миггисон, — сказала она. — Ему сообщили, что из Румынии прибыл кейс с пленками.

Ужас и облегчение воцарились в комнате. С минуту никто не смел заговорить. Твой жених вскочил с дивана.

Джулия поняла нашу озабоченность.

— Вероятно, они от Эвангелины, так? Никто больше сейчас в Румынии не снимает.

— Но это же бессмыслица, — возразил Локайер и быстро обернулся, словно оправдывался перед Остином и перед остальными. — Она поехала без съемочной группы. — Он снова резко развернулся посмотреть на Джулию. — Кто снимал?

— На посылке только одна фамилия — Олестру. Возможно, это старший оператор в группе «А», но раньше мы ни с кем по фамилии Олестру не работали. Я проверила по платежным ведомостям.

Локайер побелел как смерть.

— Так зовут нашего информатора в Румынии.

Кулак твоего отца бухнул о стол Остина.

— Да наведите же у себя порядок, наконец!

— Совершенно верно. — Остин повернулся к Локайеру. — Ты уволен.

Локайер уставился ему за плечо на реку, рот у него раззявился, будто он случайно прошел через стеклянное окно Остина и только сейчас осознал свою ошибку. И действительно, он только что шагнул в свободное падение безработицы.

— Твои услуги больше не требуются. — Остин глядел в пол. — К сожалению.

Встреча завершилась.