Тут я едва не рассмеялась.
— По-твоему, Торгу — Сатана?
Она поглядела на меня очень серьезно. И мне вновь почудился какой-то заговор. У нее есть какая-то своя цель. Она хочет знать про голоса у меня в голове. Хочет знать, что они мне нашептывают. Ее рассказ — прелюдия к допросу.
— Это ведь ты начала про изгнание демонов, — сказала я.
Клемми подняла руки жестом учительницы, спеша развеять ложное впечатление.
— Извини. Просто мы никогда и никого не называем Сатаной, разве что формально. Сатана — слишком большая сила, слишком обширное заражение ума или души. Этот тип не Сатана, но если то, что ты рассказывала, верно, на нем, возможно, лежит его печать.
Вдумавшись в ее слова, я тряхнула головой. Потерла виски. Внезапно мне захотелось защитить Торгу, и от одной этой мысли меня стало подташнивать. У Торгу не этот вирус. Он выше его.
— Кресты для него ничего не значат. Он собирает артефакты сражений, разрушенных городов и селений, и некоторые из них были… да и остаются священными предметами. Мне он нечестивым не показался. Напротив. В нем было что-то извращенно-духовное.
Но Клемми покачала головой, словно мы ушли от темы. Ей хотелось вернуться к объяснениям:
— Я аналитик. Мне не полагается ничего предпринимать, только ждать и наблюдать там, где налицо признаки проблемы. Землей правит Сатана. Это мы знаем из Священного писания. Это не секрет, и не наше дело переписывать базовую операционную систему. Мы вмешиваемся только, если речь идет о наших собственных интересах. А покаты не пропала, данный случай их никак не затрагивал.
— Почему твой комитет мной интересуется?
— Не интересуется. Он даже не знает о твоем существовании. Но ты интересуешь меня. Вот что важно.
— Значит, ты про меня не докладывала?
— Я уже несколько недель не посылала докладов. В штаб-квартире не знают, где я.
— Не знают, что ты в Румынии?
Она почти проказливо тряхнула головой.
— Я пересаживалась в Отопени с рейса «Эль-Аль» на самолет «Бритиш Эйрвейс», когда увидела красавицу и решила последовать за ней. Интуиция, если хочешь. Она мне всегда подсказывает, когда случится беда. С тех самых пор я в самоволке.
Эта информация лишь все запутывала. Она последовала за мной по личным мотивам. Верить ей или нет? И что, скажите на милость, это значит? Она уязвима. Первые капли дождя забарабанили по зонтикам кафе, но мы продолжили прогулку. Мужчины оборачивались на нас, стараясь поймать наш взгляд. Невзирая на боль в ноге, лучше не задерживаться на месте.
— Должна признать, ты не в своем уме, — сказала я.
— Как Иисус. — Она поняла, что я различила слабину в ее фасаде. — Встреча с тобой была божественным предназначением. Я была послана защищать тебя, и я тебя защитила, но, если это тебя успокоит, у меня была и другая причина для того, чтобы приехать сюда. В Лондоне зафиксировали слух, который требовалось проверить. Такое у нас правило, рутинное дело, по сути. Здешние немцы говорят о каком-то существе, которое называют Об.
— Значит, дело все-таки не во мне.
— В тебе, в Боге и в Обе.
На последних словах ее голос дрогнул. Мне было страшно, но и ей тоже.
— Слишком уж смахивает на выдумку, — сказала я.
— Об как облом. Но это сокращенное от «Отсутствие Бога» и сродни латинскому dues abscinditus, что тоже означает «Отсутствие Бога» или «Отсутствующий Бог». Или еще лучшим переводом было бы просто Отсутствие.
— С твоих слов выходит, это он на меня напал?
— Не знаю. — Клемми сдала назад. — Не знаю. Я надеялась, ты снабдишь меня деталями.
— На Отсутствие та тварь не слишком походила. Скорее, он был даже чересчур здесь, если ты понимаешь, о чем я.
В ответ она многозначительно промолчала. Интересно, что я такого сказала? Нога у меня начала неметь, и я поняла, что далеко мне не уйти.
— И вообще, — продолжала я, занервничав от растущей тревоги у нее в лице, словно она обнаружила нечто крайне важное, — твой Об скорее похож на обстоятельство, чем на существо.
— Возможно, но живущие в горах потомки саксонских иммигрантов, перебравшихся сюда в тринадцатом веке, говорят о нем как о человеке. Они говорят, Об сделал то, Об сделал это. Крайне странно. А еще они считают, что это «обстоятельство» способно распространяться — как вампиризм.