Билл возил грузы в минивэне «Эконолайн» последней модели, который преодолевал снежные наносы с громыханием и подрагивающим безразличием. Забирать пленки — работа несложная. Биллу никогда не приходилось носить больше нескольких коробок за раз. Но время от времени на терминале его ждало кое-что повнушительнее: ящики с икрой или вином, скульптуры и — однажды — умершая от чумы мартышка. Для подобного груза минивэн подходил идеально.
Тем утром Билл получил накладные на четыре посылки с разных сторон света: кейс с восемью кассетами приплелся со Спратли (его доставила служба DHL на рейсе «Эйр Франс» через Сайгон); еще два кейса по восемь пленок неспешно приплыли из Нидерландов рейсом бельгийской «Сабена Эйр»; посылки поменьше (пять пленок в каждой) — соответственно из Кашмира и от «Изготовителей Бомб» (первый рейсом компании «Эйр Индия», последний «Фед Эксом» рейсом «Эль-Аль» из Тель-Авива). Утро обещало быть долгим; придется ходить по снегу из одного пакгауза в другой. Вся процедура замедлится. Но Билл не возражал. Большинство продюсеров еще за границей, и никто в офисе не ждет отснятый материал. Можно не спешить.
Сначала он пошел в «Сабену» и забрал голландский груз. С «Сабеной» он работал уже много лет и знал всех работников утренней смены. Здесь он получил дармовой кофе и пирожок с вишней, посетовал на погоду и поизумлялся, как это еще садятся самолеты. За стенами ангаров кружила непроглядная белизна. В «Сабене» слышали, что через пару часов аэропорт закроют. Билл расписался за посылку и поспешил дальше. Стальные кейсы приехали в мешках из зеленой сетки. Билл осторожно загрузил мешки в минивэн, размышляя (как это было у него в обычае) о том, что содержимое его кузова не имеет ценности ни для кого, кроме программы, поэта ценность священна, и если облажаешься, если потеряешь или повредишь посылку, последствий не избежать. Лично он побаивался сотрудников программы и старался с ними не общаться. Это он оставлял диспетчеру. Но он знал, что с водителей спускают шкуру даже за то, что они хотя бы на короткое время выпустили из виду кейс. Билл гордился тем фактом, что никогда не привлекал к себе непрощающего взора.
Он продолжил обход. В «Эйр Индия» с ним были очень вежливы и крайне озабочены тем, чтобы он понял, как работает их система. Ему показали на экране компьютера местоположение груза. Показали бумаги, заверили, что они соответствуют грузовому манифесту самолета. Даже потребовали накладную — чтобы удостовериться, что все в порядке. Все было в порядке. Билл согласился на чашку чая и двинулся дальше.
С посылками из Израиля и Сайгона тоже прошло гладко, пока он не перекинулся парой слов с новой девчонкой.
— А как насчет той другой? — жизнерадостно поинтересовалась она.
— Какой еще другой, душенька?
— Да хреновина такая огроменная. Ни минуты лишней у меня в ангаре не останется.
Тут Билла пробрала дрожь — как, впрочем, и любого бы другого на его месте. В мире новостного вещания от аномалий жди беды. Стоит им появиться, выкладывай денежки и немалые. Он предвидел, что уже сейчас придется создавать собственную версию событий. По опыту Билл знал, что никто не присылает большие предметы, не сообщив об этом заранее. Пленка может прибыть без особой помпы — люди бывают небрежны. Но никто, оплативший доставку большого груза, об этом не забывает.
— Да о чем ты?
Девушка рассказала о трех полутонных контейнерах.
— Господи Иисусе. Правда, что ли?
Неодобрительно покачав головой, она повела его в ангар, к большому пустому пространству между гигантскими запакованными в пластик турбинами, предназначенными, по ее словам, для шоколадной фабрики в Пенсильвании, и вешалками с шубами. Она указала на три составленных вплотную больших деревянных ящика. Квадратные ящики были по меньшей мере пяти футов высотой.
— Все ваше.
«У нее были красивые пальцы», — вспоминал он в том нашем разговоре у Ниагарского водопада.
— Если верить нашей накладной, нет.
— Ну, тогда звоните им по своей мобиле и сами разбирайтесь, потому что тут они не останутся.
Она бросила на него испытующий взгляд. Тоже, наверное, поняла размах лажи.