Впрочем, если принять во внимание, кто похищал Фарида, то можно предположить, что спиртное и мотель – компромисс. Аль-Рахман сопляка уложил бы, не задумываясь, и сбросил в залив – но Бреннер мог возразить, а какие-то рычаги на эту сволочь у него есть. Сошлись на варианте, который обеспечил Последнему Талибу сутки времени? Похоже на правду. Можно было надеяться и на отключку памяти, а еще на то, что Фарида найдут раньше, чем он очнется, и все рассказы о Бреннере и талибах поначалу спишут по разряду брехни или бреда. А пока мы будем с этим бредом возиться, аль-Рахман исчезнет, а бельгиец пробьется к Вождю и продаст ему свою версию.
Конечно, ведь оба заговорщика еще не могли знать ни об Имране - кажется, что прошло не меньше полугода, а на самом-то деле... - ни о бегстве «афганцев», ни, тем более, о регенате Хададе. И не могли предположить, что мы к тому времени уже удостоверимся, что аль-Рахман в Дубае, а потому поверим Фариду сразу и полностью.
А еще специалист по востоку, Бреннер-то. Забыл, что интриг здесь никогда не бывает меньше двенадцати дюжин.
Ажах аль-Рахман, раб Милостивого и Милосердного
Конечно, за Рашидом следили все прошлые недели. И в два глаза, и в четыре, и не только вживую. Но Рашид – в отличие от командира – всю свою жизнь оперировал в больших городах, на глазах у полиции и военных, под объективами камер, в ситуации, когда слежка всегда возможна и ее мало шансов обнаружить, а уж по записям задним числом открутить назад твои действия сможет даже стажер. Так что для Рашида менять обличье, создавать обманные «дорожки» и отращивать бесконтактные и трудноотслеживаемые каналы связи было так же естественно, как для самого Ажаха – принимать в расчет воздух при планировании операций. Потому что если ты не закладываешься на возможный в любой момент визит беспилотника, значит, ты мертв и люди твои мертвы... с камерами и слежкой то же самое.
Им было куда уйти с прежней лежки. Выбор не слишком большой, но достаточный. Главное – о новых укрытиях знали только те, кто их готовил. Одно – Рашид, другое – Абдулхамид. Правила карантина, которые придуманы давным-давно, но Ажах не копировал их слепо, а обдумывал и усложнял в долгие периоды затишья и подпольной подготовки к новым делам. Он всегда соображал быстрее окружающих, не вдвое, а этак вполовину, но если большинство тех, кому достался быстрый подвижный разум, начинают скучать и забивают голову глупыми книжками и пустыми выдумками, то Ажах воспитал в себе умение занимать полезными размышлениями каждую минуту, свободную от предельной усталости или концентрации в бою.
Одним из общеизвестных правил, затверженных как сура "Корова" было: "Что-то всегда случается" с парными следствиями "кто-то всегда подводит" и "обеспечения никогда не бывает много". Необщеизвестным следствием из следствия - распределение операции и ресурсов операции таким образом, чтобы в норме ее могло торпедировать только явное неблаговоление Аллаха.
Ажах аль-Рахман смотрел на приблизительный список арестованных, только что выписанный им от руки на лист плохонькой школьной бумаги, и думал, что не знает, как ему определить нынешнюю ситуацию. Видимо, все же, как крайнее явное благоволение. Оставалось только разобраться, что из произошедшего сделано с дозволения Аллаха, но человеческими руками.
Те люди, которым он попробовал довериться, пусть с тремя оговорками и в узких рамках, арестованы. Точнее, арестованных впятеро больше, чем тех, с кем он имел дело – но это уже не так существенно. Есть все основания думать, что им в вину будет поставлена именно попытка обратиться к Последнему Талибу. В этом богохульном Туране это действительно серьезное обвинение, да и, по правде говоря, везде, кроме земли истинной правды – везде серьезное; а такой земли все меньше и меньше. Арестовывала всех Народная Армия Турана, цепные псы Эмирхана Алтына. Тоже ничего удивительного. Если Алтын не хочет начинать войну в Западном Пакистане, то он жестоко накажет всех, кто пытался толкать его под локоть. Впрочем, это все – свара клопов и тараканов, ибо после войны никого иного в этом проклятом городе, в этом грязном Туране и не осталось. Пусть грызут друг друга. Дело в другом. Народная Армия – пожалуй что скорпионы среди ядовитых тварей… и не погорячился ли Ажах, записав мальчишку аль-Сольха в дураки? Как понятно теперь, уж очень вовремя он появился. Спугнул Ажаха со старой засвеченной лежки, заставил насторожиться и оборвать все связи с Хададом и его присными. А ведь еще день - и было бы поздно.
И Бреннер, богомол одноглазый, так его защищал, так защищал – словно родного сына. Может быть, что-то знал, а может быть что-то понял, когда увидел.
Запись с конференции Ажах с легкой руки Бреннера просмотрел тоже и думал теперь: если бы я был скорпионом из Народной Армии, если бы я знал, что военные приволокли в город Последнего Талиба и как-то наследили при этом (а если бы не наследили, я бы о нем не знал), если бы вдруг случилось еще одно, совсем нежданное убийство, из-за которого весь мусор сейчас уберут и тараканы-военные станут видны, если бы мне нужен был аль-Рахман, Последний Талиб, нужен живым и свободным, пока, для какого-то дела, очень нужен, а при мне находилось всего два верных человека, а времени не было совсем... кого бы я послал искать дорогу к аль-Рахману и пугать его? Того из двоих, которого если не сам аль-Рахман, так его временные союзники обязательно захотят оставить в живых.
Сынок замминистра аль-Сольха, бывшего посла, и одного из самых толстых владельцев концерна «Вуц Индастриз» - самая та кандидатура. Потому что второй был какой-то безвестный и безродный Хс, и его кто угодно пристрелил бы просто так, чтоб у противника стало на одного бойца меньше. Но тогда получается, что Бреннер засветился? Недаром же малыш Фарид так нахально вцепился в его помощника? «Одноглазый» и «нечаянно засветился» не очень хорошо сочетается… зато намеренно и обдуманно он способен не только засветиться, а запустить целый фейерверк с высокой башни.
За этим министерским сынком еще кто-то следил, между прочим. Свои прикрывали? Непохоже, но, может, он и сам не знал, что за ним присматривают. «Блоху» с него сняли, как сказал Рашид, жайшевскую. Мальчишка, конечно, нес отменный бред – и сам нес, и под газом нес, и под еще какой-то дрянью, и были его глупости вполне связными и правдоподобными, но, может быть, это внушение? Бывают такие вещи, бывают…
Вот и гадай теперь – то ли это мы хорошо и вовремя ушли из-под носа у Народной Армии, то ли это они вполне намеренно нас спугнули и теперь зачем-то выжидают.
Если так - то следующее движение за ними, что неприятно и опасно... но из города все равно еще недели две деваться некуда. Вернее, места-то пока есть - а вот под проверку, под наблюдение, под камеру попасть проще простого. И погубить себя, группу и место заодно. Рецепт тут простой - не двигаться, пока не спадет волна. Потом отработать новый путь отхода. Потом... в теории, воспользоваться им и тихо исчезнуть.
На практике - люди такое плохо переносят. Люди даже поражения переносят легче, чем вот такую пустоту: пришли и вообще ничего не сделали. А уж пара недель ожидания... да что там люди, дней через десять и сам Ажах не поручится за себя. Опасность и скука - самая вредная для дела комбинация.
Но сейчас уходить нельзя. Проверяли и проверяют. Нет, Дубай превратился в накрепко запечатанный кувшин. Из него не просочиться. Его можно только разбить.
Мотивом льва во всех условиях является лень,
А лень является, его не спросив,
У лени черные очки и марабу набекрень,
И этот медленный, копытный, поглощенный жарой, перкусионный – тень уходит и вода далеко – незамолкающий равнинный мотив.
А над саванной ходит гоголем большой вертолет
И сам себе подвывает винтом,
И не снимает половодное движение стад,
И не снимает желто-желтую семью на холме,
А только рыскает стволами, потому что война