— Я в одном журнале читал, что после шестидесяти в мозгу у человека происходят необратимые изменения, ведущие к старческому слабоумию.
В воздухе повисла тишина. На следующей неделе руководителю «Тибета» должно стукнуть шестьдесят два года, и штабисты уже подыскивали достойный подарок своему шефу.
— Товарищи офицеры, тихо! Минуточку внимания, — спас положение капитан Гаджиев, — вернёмся к нашим задачам.
Старый партизан как-то вдруг осунулся и тихо сел на своё место.
— Докладываю, товарищи офицеры, — продолжил Гаджиев, — что наши коллеги в провинции Кандагар вчера вечером захватили два каравана с оружием и боеприпасами. Во время проведения операции все мятежники были уничтожены.
Гаджиев выдержал паузу и продолжил:
— Это достойный подарок XXVI съезду КПСС. Вы знаете, что многие трудовые коллективы...
— Но у нас в провинции караваны не ходят, — перебил Гаджиева Юрка Селиванов. — У нас до границы с Пакистаном рукой подать. Нам это оружие в «барбухайках» везут.
— Вот и надо парочку таких «барбухаек» захватить, — поддержал мысль молодой заместитель Стрельцова.
Тут вдруг совершенно неожиданно встал Володя Малышкин и попросил слова. Гаджиев встрепенулся и, сдвинув брови, пригрозил:
— Вами, товарищ Малышкин, и вашим собутыльником Филимоновым мы займёмся отдельно.
— Да послушайте, наконец, — возвысил голос провинившийся, — мы тут с Филом вчера совещались...
Громкий хохот потряс штабную палатку.
— Что вы ржёте, послушайте, наконец! — пытаясь перекричать развеселившихся офицеров, настаивал Малышкин. — Мы с Филимоновым перед тем как... В общем, мы вчера встречались с моим агентом «Фархадом».
— Где? — уже не скрывая улыбки, полюбопытствовал Гаджиев.
— В бассейне.
— Где-где? — переспросил ведущий совещания.
— Я же говорю — в бассейне. Там сейчас воды нет, и туда никто не ходит. Мы спустились и беседовали с агентом в условиях полной конспирации.
— Так вы «на троих» начали? — задала шутливый вопрос галёрка.
— Агент «Фархад» сообщил, — не обращая внимания на шутки, продолжил Малышкин, — что рядом с нами на высоте... — он указал её координаты, — в подвале одиноко стоящего дома располагается большой склад оружия и боеприпасов.
— Так-так, продолжайте, товарищ Малышкин, — вновь взял бразды правления в свои руки полковник Стрельцов. — А кто может это подтвердить?
— Съездим в ХАД, поспрашиваем, на обратном пути заедем в аэропорт, к ГРУшникам, потрясём советников Царандоя.
— Хватит, хватит. Достаточно подтверждения ХАДа, — оживлялся полковник. — Если всё совпадает, вечером организуем авианалёт.
Но тут боевой настрой руководства попытался развеять Виктор Колонок. Разглаживая бороду, он глубокомысленно сделал паузу и произнёс:
— Насчёт встречи с агентом я не сомневаюсь, только что за ерунда, товарищи офицеры? Зачем «духам» тащить боеприпасы в гору, а потом корячиться — нести обратно. Что, мало мест на равнине?
Руководство стало оглядываться. Семена недоверия легли в благодатную почву. Но тут вновь вскочил Малышкин.
— Я ручаюсь за достоверность информации. А насчёт «туда-сюда»... Где вы видели «духов» с мозгами? Если бы они могли думать, то зачем, спрашивается, нас пригласили. Короче, заволокли боеприпасы на гору, и точка! Зачем да почему — разберёмся, когда разбомбим их логово.
Полковнику Стрельцову аргумент показался убедительным. Он встал, протёр очки и предложил отработать план нанесения бомбоштурмового удара.
— А теперь, — обратился полковник к офицерам, — прошу всех приступить к работе. Да, ещё: к середине недели сдайте ваши предложения по новым вербовкам.
Комфорт в окопе
Герман выходил из палатки вместе с Олегом и Репой.
— Фил, вы что, правда вчера с агентом встречались? — не вытерпел он.
— Возможно... Не помню.
Друзья не стали донимать своего провинившегося товарища расспросами и пошли готовиться к отъезду в провинциальное управление ХАДа.
Первыми на «уазике» уехали Малышкин и Филимонов. Герман ждал, пока наберётся достаточное количество желающих выехать в город на «санитарке». Предполагая, что работа в ХАДе может занять время, он решил облегчиться, чтобы не задыхаться в смраде афганского туалета. Молодой человек привычным движением вырвал последнюю страницу газеты «Известия» и поспешил к выходу. Вдруг его остановил Володя Конюшов и, выразительно двигая пшеничными бровями, спросил:
— Пошёл в окопы?
— Да, как видишь, — демонстрируя клочок «Известий», ответил Герман.