— Скольких завалил, Гера? — обращается он к подчинённому, но тут же кривится. — Фу! Чем это здесь воняет?
— Может, мы в силосную яму попали? — пытается отвертеться пулемётчик.
— Да нет же, склад накрыли, я же видел, как оттуда всё посыпалось, — недоумевает Крестов, закручивая ус.
— Знаешь, Серёга, а я, кажись, ни в кого не попал, — уводит разговор на злободневную тему Герман.
— Да и я, признаться, «в молоко» бил, — успокоил его командир. — А где твой пиджак, кстати?
— Сквозняком вынесло. Жарко стало, вот я и скинул.
Крестов снова скрывается в кабине пилотов. Посадка прошла в штатном режиме. По пути из вертолёта к зданию аэропорта Крестов не выдержал:
— Так что там с пиджаком и вонью?
— Да обрыгался я! Видать, спирт твой боком выходил, — признался Герман.
— Видать! — расхохотался Сергей.
Фиаско «Дона Педро»
На базе ещё разгорячённые воздушным налётом боевики бодро доложили Стрельцову о проведённой операции. Полковник уточнил детали, сделал несколько пометок и похвалил офицеров. Крестов особо отметил кормового стрелка, который огнём пулемёта уничтожил более десяти мятежников. Герман, вопросительно взглянув на докладчика, скромно промолчал.
— У тебя ножницы есть? — спросил Крестов, когда они вышли в залитую солнцем эвкалиптовую рощу.
— Есть, — ответил Герман.
— Бери, пойдём карты клеить.
— А клей брать?
— Нет, сначала нарежем, а потом склеим, — сказал Крестов. — Мы из Кабула привезли новые карты Пакистана. Будем готовить операцию по уничтожению Гульбетдина Хекматьяра, знаешь такого?
— Как не знать, — ответил герой-пулемётчик, — руководитель Исламской Партии Афганистана. Главарь самой непримиримой группировки.
— То-то! Готовиться надо серьёзно. Беги за штабным инструментом.
До самого вечера Герман, вооружившись ножницами, обрезал в палатке титульные края новых карт, сохраняя чистые поля для склейки. Через посыльного ему принесли ещё ворох карт провинции Нангархар с просьбой полковника Стрельцова обработать их таким же образом.
Закончив работу, Герман пригласил Крестова.
— Гера, ты что наделал! — вскипел командир.
— А что?
— Как мы всё это будем склеивать? Где реквизиты?
— Я их отрезал.
— Ну и поц ты после этого! Ты хоть сам знаешь — где у тебя тут провинция Пактия, а где Нангархар?
— Не-а!
— Так ты что, и Пакистан в общую кучу замешал?
Герман с нарастающим беспокойством оглядывал ворох обезглавленных топографических сегментов, окрашенных в унылые грязно-жёлтые цвета пустынных плоскогорий.
— Серый! Я всё исправлю! По речечкам, по овражкам... Всё и состыкую.
— По речечкам... — с сарказмом передразнил командир подчинённого. — Чтобы завтра к вечеру склеил как надо! Понял?
— А что тут не понять, я сметливый.
— Вот и давай, валим отсюда, «сметливый», пока начальство не спохватилось!
Герман был порядком обескуражен. В этот момент в штабную палатку влетел «Дон Педро».
— Быстро все документы — в сейф, карты — под стол. К нам делегация старейшин идёт.
Выпалив всё на одном дыхании, Гаджиев убежал. Вслед за ним ушёл Сергей Крестов. Герман принялся наводить порядок. Снова влетел Гаджиев.
— Карты — тоже в сейф. Быстро! Они уже идут, — и вместе с Германом он принялся запихивать топографические листы в большой цинковый ящик с навесным замком.
Вскоре послышались голоса, и в палатку вошли Стрельцов, а вслед за ним — шестеро седобородых старцев. Мгновенно казённый шатёр наполнился густым афганским амбре. Герман поморщился, но Гаджиев тут же толкнул его локтем в бок.
— Добро пожаловать! — радушно приветствовал гостей полковник.
— Хуш Омадид! Мехм`оне арджм`анд, — эхом откликнулся сухой переводчик-таджик.
Герман уже протискивался к выходу, лавируя боком между высокими гостями. У палатки он встретил Юрку Селиванова.
— Что это дедушка их приволок? — недовольно проворчал он, прислушиваясь к учтивому гомону благородных старейшин.
Герман пожал плечами.
— Вот так всегда! — вздохнул Селиванов. — Сейчас уйдут, а дня через два-три жди миномётного обстрела.
Герман опять пожал плечами и пошёл в свою палатку.
На ужине начальство отсутствовало. Офицеры дружно поедали гречневую кашу с тушёнкой и делали предположения относительно его задержки. Самую безобидную версию высказал Виктор Колонок:
— Может, от вони задохлись?
Возвращаясь из столовой, Герман проходил мимо штабной палатки. Уже при подходе он ощутил терпкий афганский дух. «А может, Колонок был прав», — мелькнуло у него в голове. Но нет, из палатки доносился монотонный голос переводчика: