Национальный гимн сменился заунывным голосом чтеца Корана. Под его модерированные носоглоткой суры пальба продолжалась. В гущу кустов на вершине скалы ушёл выстрел от гранатомёта. Грохнул взрыв. Герман полез в подсумок за вторым магазином. Он судорожно пытался его открыть, но только поранил руку. Стрельба уже стихала. «Хрен с ним, — облизывая кровь с ладони, подумал он, — приеду, попрошу у Репы его лифчик... О! Вроде как война уже закончилась...» Действительно, из вертолёта по-мальчишески легко выпрыгнул генерал Кадыр и в окружении автоматчиков двинулся к выходящей из-за валуна делегации. Наконец кто-то догадался выключить усилитель. Герман подошёл к обнимающимся мужчинам. Волин, заметив своего охранника, коротко бросил:
— Молодец! Извини, не ту команду отдал.
— Да ладно... — пропел приходящий в себя Герман и снова стал облизывать кровоточащую ладонь.
— Ранен? — спросил Фархад.
— Нет, всё от суеты... Лифчик с собой не взял, а магазин так и не достал.
Внезапный обстрел не изменил планов проведения мероприятий. Раненых афганцев унесли, пионеры отсалютовали народному герою, а почётный караул в грязной от недавней баталии форме чётко произвёл все надлежащие артикулы любимому генералу. Вереница людей потянулась к площадке для митинга. Герман неотступно следовал за своим патроном, с удовлетворением сознавая, что его временная миссия не такая уж бесполезная.
Митинг шёл по уже известному сценарию: гимн, трибуна, выступления, «Зенде бод!», встали-сели. Герман вначале внимательно и настороженно вглядывался в лица зрителей. Но все собравшиеся с искренним вниманием слушали ораторов, бурно аплодировали, смеялись, когда по ходу действа кто-то из президиума отпускал шутку. Подошёл Фархад.
— Мне тут один «хадовец» сказал, что половина собравшихся — «духи», — поделился новостью переводчик.
— Да, кстати, сейчас и тот, что в нас стрелял, прибежит. Видать, малость задерживается, — пошутил Герман и добавил: — Ты посмотри на них! Тут такие рожи встречаются!
Действительно, многие из присутствующих выглядели, будто не спускались с гор последние годы — в грязных чалмах, заросшие от шеи до глаз, с огромными мозолистыми ручищами.
— Слушай, Фархад, — решил поделиться мыслями с переводчиком Герман, — а может, для них это как кино или что-то вроде цирка? Спустились, отдохнули, отвлеклись от суровой жизни и опять — по пещерам.
Словно в доказательство, крайний из горных людей впился взглядом в русских. Герман не выдержал и опустил голову.
— Смотрит, будто я его неделю с рук не кормил, — прошептал охранник, — полоснуть бы очередью в его рожу!
— Пойдём в другое место, — потянул его Фархад. — У нас старики говорят, что в горах под Джармом такие вот дикие живут. Лучше не встречаться. Слышал, от их взгляда любой замертво валится.
— «Йети», что ли? — высказал догадку Герман, и ему стало не по себе. И хотя он в снежного человека не верил, но всё же посчитал за благо уйти ближе к трибуне.
А трибуна жила своей жизнью. Гремели здравицы, трещали активисты с отчётами и самоотчётами. Объявили перерыв. Волин поманил переводчика, а Герману дал отмашку — будь, мол, свободен. Охранник не стал перечить и поплёлся на дорогу в надежде посидеть в тени. Было по-летнему жарко. Молодой человек расстегнул ворот рубахи и порадовался, что бушлат оставил во «дворце». У больших камней, под тенью сосен, сидели на корточках трое афганцев с автоматами. Рядом стоял козёл и тупо смотрел на народную милицию. Разомлевший русский решил присесть на один из камней. Легко взобравшись на прохладный валун, Герман уставился на трёх милиционеров и одного козла. Что-то в облике животного показалось ему не совсем нормальным. Приглядевшись, он заметил, что козёл... курит! Любопытство столкнуло его с насиженного места, и не верящий своим глазам русский присоединился к афганцам. Союзники, скаля зубы, показывали на смирно стоящее животное, из ноздрей которого вырывались струйки дыма. «Да-а-а! — протянул Герман, — такого и в цирке не увидишь!»
— Хуб? (хорошо?) — улыбаясь, спросил один из милиционеров.
— Хуб, хуб, — подтвердил зритель.
Афганцы радостно засмеялись.
— Шурави? (советский?) — последовал новый вопрос.