Выбрать главу

– На маленькую ракету.

– Если просверлить глаза, то на мышку.

– Можно здесь проточить и получится юбочка.

– А здесь выточить тоненькие ножки и ручки.

– Одеть косынку…

Тихий всхлип заставил всех замолчать. Кто-то плакал в темноте… Все затаили дыхание.

– И получится Зайка… Моя маленькая Зайка, – сквозь слезы прошептала Малыш.

В углу большого цеха возникло какое-то движение, все посмотрели туда и замолчали…

– Если еще хотя бы одна с… скажет хоть слово, я размозжу ей голову.

Молодой парень появился в дверях, он закрывал маленькую тусклую лампочку сильным тренированным телом, и стало совсем темно… и тихо. Через мгновение он удалился и только глаза людей маленькими звездами мерцали в темноте. Люди молчали, зато они имели право на сон и на труд, на трехразовое питание и на завтрашний рабочий день…

Большая серая лошадь долго бродила по темному пустому городу. Видимо, она кого-то искала, но не находила. Посидела на пустой площади у Мэрии, прошлась по поляне, где еще недавно играл оркестр, потом зашла по колено в воду недостроенного моря. Попила воды, фыркнула и побрела дальше. Долго еще блуждала по улицам и закоулкам, пока не подошла к заводу, завидев тусклый свет в окнах. Направилась к проходной с желанием пройти внутрь к людям. У нее проверили документы и, не обнаружив пропуска, не впустили. Никто не удивился, что лошадь хотела пройти на завод, просто у нее не было пропуска, поэтому впустить ее туда никак не могли. Не имели права.

Глава 25

Перед ее глазами маленькое облако стального цвета висело в воздухе. Оно отражалось ярким светом ламп, блестело, переливаясь в своем немыслимом грациозном вращении. Стружка мельчайшими иголками-искрами рассыпалась в разные стороны. Деталь была накрепко закреплена в станке и сейчас поддавалась предварительной обработке, чтобы потом перейти по этому цеху дальше – на другие станки и машины, в другие руки, которые придадут ей окончательные очертания и формы. Но, пока она находилась здесь, и грубая болванка превращалась в деталь не изысканных, но строгих форм.

– Что можно сделать, чтобы она стала еще совершеннее, и прекрасней? Этот кусочек металла? Известно только одно – должны быть такие размеры и форма и все. Как жаль, что не знаешь, что будет с ней дальше – какая ждет судьба и для чего она нужна. Какая у тебя миссия, маленькая вытянутая болванка? Какой ты станешь, когда вырастешь большой, кем станешь ты? Если бы знать, можно было бы правильно ее воспитать, придать ей капельку любви, тепла и направить на путь истинный – путь твой уникальный и неповторимый. И тогда засверкаешь в теле своего механизма или ракеты, или космической станции… на Марсе, – снова вспомнилось ей.

– А может, она попадет на Марс, и там вместо твоей мечты уже без этой цепочки выполнит какое-то удивительное задание… нет, не задание, просто, сделает хорошее… нет, замечательное дело…

И видение озарилось красным светом далекой планеты. Когда ты сама остаешься здесь, скорее всего навеки, но из рук твоих выходит этот кусочек металла, расстояния, на которые отправят ее туда, становятся короче и та планета ближе…

– Кем станешь ты, что будешь делать? – снова подумала она.

– Главное – что можно сделать, чтобы ты стала совершеннее. Но, к сожалению есть только размеры…

И уже не нужны измерительные приборы. Руки, как самые совершенные приборы, придают точность. Теперь можно приблизить тебя к совершенному размеру, который указан на чертеже и ты станешь идеальна. И уже где-то в голове… нет, в душе чувствуешь, сколько нужно снять с тебя ненужного металла и мельчайшей стружкой смахнуть лишнее, оставив только твою суть, истинный размер и форму. Как мало можно сделать для тебя… И для себя тоже… Потому что хочется невероятно многого, а ты привязан тонкой цепочкой.

– Цепочкой, – подумала она. – Кто-то ее тоже делал, создавал, стоя у станка, отдавал любовь и силы, и теперь это изящное изделие, держит тебя на привязи, на расстоянии полутора метров от свободы…

Цепочка, тебе не повезло, ты не виновата – просто твоя миссия такова – ограничивать чью-то свободу. Полтора метра свободы. И все-таки они у тебя есть, они твои, это территория свободы. И в каждом миллиметре можно создать целый мир, вселенную, потому что все относительно. Для кого-то даже такое расстояние – бесконечность. Свобода не в этом. Она не измеряется расстояниями, она в голове, теле… нет, в твоем Я, которое смиряется, но тогда миллионы километров для тебя тюрьма, или, вот так, сидя на привязи, можно оставаться свободным, ценить каждое звено цепи, не отнимающее свободы, но оставляющее шанс и смысл, и целый мир, который принадлежит только тебе.