– Суп! У них будет настоящий суп!
Он ползал между рядами тины, вяз в болотце, и ничто не могло его остановить! Он испечет настоящий Хлеб, потому что у них теперь будет мука! Как просто… Белые кувшинки не хотели отдавать свои длинные стебли, корни и, особенно, цветы. Они упирались, капризничали, и он, весь перемазавшись тиной и глиной болота, падая, но поднимаясь вновь, нарвал их несколько десятков.
Кстати, подобную муку можно сделать из обычных желудей и даже корней одуванчика, – вещали слова со страниц его конспекта.
– Одуванчик, снова одуванчик, – подумал он и полез на огромный дуб за желудями. Набрав их целую авоську, уселся передохнуть и принялся листать страницы дальше:
Полевых мышей добывать гораздо сложнее, но тоже возможно. Наблюдения за полярными волками и последующие эксперименты на людях доказали, что человек, который ест полевых мышей целиком, вместе со всеми внутренностями, получает полный комплект необходимых для жизнедеятельности питательных веществ и даже может не страдать от авитаминоза.
Теперь он расставлял силки. Здесь же, на месте, скручивал их из веревок и сетки, которую предусмотрительно подобрал по дороге на свалке, и теперь мысленно представлял, как они будут их жарить, и есть обязательно вместе с внутренностями, как говорилось в конспекте.
Лягушки: Главное – снять кожу и насадить лапки на палочки, чтобы обжарить. Конечно, можно есть и сырыми, но человек больше привык к горячей, термически обработанной пище.
Он уже представлял, как Машка будет свежевать этих зеленых маленьких “куриц”, а он приготовит замечательное блюдо на костре. Болото снова пачкало его, затягивая на грязное дно. Зеленые твари издевались, прыгали, скользили в руках, но ничто не могло остановить этого человека. И скоро большой шевелящийся пакет был набит болотными гадами. Что же, с болотом покончено! – подумал он, отряхиваясь от тины.
Еще можно набрать молодых побегов, отварить и подать к лягушиным лапкам. Вкусом побеги напоминают спаржу, а лягушиные лапки цыпленка.
Лектор был с чувством юмора, аппетитно освещая тему, не понимая, как это может пригодиться.
Лопух. Корни его можно есть в сыром, вареном, а еще лучше, в запеченном виде. Они способны заменить картофель, морковь и сельдерей. А если уваривать очищенные и мелко нарезанные корни лопуха с кислицей или щавелем, то можно получить кисло-сладкое варенье.
– И, последнее, – подумал он, мысленно заглядывая в самый конец главы:
Иногда, для того, чтобы остаться в живых, приходится питаться червями. Достаточно накопать горсть дождевых червей и поместить их на пару-тройку часов в проточную воду для того, чтобы из них вышла земля. По своей калорийности они смогут заменить целый обед.
Приказ есть приказ! – думал он и относился именно так к этим предписаниям по выживаемости, которые читали его глаза внутренним взором с вожделенных страниц. – А приказы не обсуждаются! Есть приказ выжить! – говорил он себе. – Есть приказ жить! И они будут с Машкой жить в отличие от окончательно выживших из ума горожан, переживут голод, блокаду и вернутся домой, – почему-то подумал он.
– Домой? Почему домой? Здесь их дом. Здесь им жить! А, значит, будут есть червей и все то, что вспомнит его голова. Так надо! – он ликовал!
Орлов находился неподалеку от своего дома. Дождевые черви были повсюду: только что пролился небольшой теплый дождик, оросил город и улицы, умыл тротуары; и розовые червяки повылезали из своих норок, лежали в лужах и грелись на солнце. Они совсем не прятались и не ждали ничего дурного, ничего не боялись, зная, что никому не нужны. Вот и грелись, подставляя розовые спинки (если вообще у червяков могут быть спинки) под розовое солнце, а розовые облака катились весело по небу, поглядывая вниз.
Вот только было непонятно одно указание – “ГОРСТЬ”, – думал он, вынимая из лужи свежих, жирных червей. – Что такое горсть, и сколько их нужно съесть? – было совсем непонятно. Он, человек здравого ума и трезвого четкого образа мыслей, сейчас не понимал, хватит ли Маше десяти червей или набрать больше? Потом подумал, что когда из них выйдет песок, они станут меньше и она не получит так необходимого для жизни белка! Черви извивались, скользили между пальцами, удивленно ползли по рукам. Он разыскал в урне стеклянную банку и теперь настойчиво запихивал их на самое дно. Банка была без крышки, и ее приходилось все время встряхивать, чтобы они не расползались. Пока он занимался этим делом, решил подвести итоги: