В первый месяц она писала почти каждый день, только письма шли долго, и читал он их, спустя недели. А когда они приходили, все оставалось уже в прошлом. Но, мы же смотрим на отражение звезд, свет от которых идет миллионы лет, но все равно любуемся. А тут какие-то недели…
“Меня познакомили с одним дирижером, он предлагает перейти в его оркестр. Там другие перспективы! Вот только нет тебя, поэтому я отказалась. Я жду тебя, я скучаю, люблю. Осталось десять месяцев. Пока, мой музыкант”…
Письма все летели, преодолевая недели и месяцы, время летело тоже. Уже закончилась зима, стало тепло, и месяцев оставалось меньше. И минут, секунд – на миллионы меньше! Значит, совсем немного, и скоро он увидит ее. И музыку услышит, и они будут вместе…
…”Все-таки он уговорил меня сыграть на гастролях. Едут молодые таланты. Я Талант. Я “молодая Талант” – так смешно! Скучаю, целую, люблю! Еще девять месяцев. Пока, мой музыкант”…
А однажды он услышал музыку. Там на сумасшедшем острове, то есть в сумасшедшем городе, куда их отправили охранять этих психов. Психи вытащили на поле свои жуткие инструменты, которые издавали немыслимые звуки. Но, все равно, было приятно…
…”Вена! Париж! Милан! Как один день! Мы играли в залах и на площадях. В римских амфитеатрах! Еще восемь месяцев. Целую. Пока, мой музыкант!”…
Играла музыка, и какие-то безумные люди рыли огромный котлован. А музыканты мучили ужасные инструменты, но играли уже лучше, намного лучше… Она забыла написать, что любит…
…”Я не уйду из этого оркестра! Здесь хорошо платят, а этот дирижер – он такой профи! Он классный. Жалко, что нет рядом тебя… Еще семь месяцев. Пока, мой музыкант”…
Котлован оказался большой лужей, может быть, морем – как посмотреть. А на берегу сидят ребята и на ужасных инструментах играют удивительную незнакомую музыку. А в перерывах почему-то ловят рыбу. Сумасшедший дом!.. Она забыла поцеловать…
…”Уезжаю на полгода – Америка, Европа, Австралия. А через восемь месяцев… у меня родится ребенок, наверное, тоже музыкант, нет, скорее дирижер. Прощай, мой музыкант”…
А музыка все звучала из-за ограды сумасшедшего городка, и на мгновение ему показалось, что нигде, никто и никогда такого еще не играл. Ни Америка, ни Европа, даже Австралия такого не слышали, потому что такого быть не могло…
Река впадала в море, вокруг которого копошилось много сумасшедших людей. Река была тем единственным местом, где не было металлической сетки-ограды, только сумасшедший дождь чертил на ее размеренном течении свою границу, не решаясь замочить город. А там, на всем пространстве безумного города, сияло яркое солнце и звучала неземная музыка. Он подошел к берегу, огляделся, никого не увидел. Стена дождя заслоняла все вокруг. Заслоняла его от бдительных глаз часовых! И как был, в одежде, не раздумывая ни секунды, отбросив автомат в сторону, прыгнул в эту реку. Ни секунды, потому что считать их больше не имело смысла, их просто не оставалось в его жизни, а впереди была только безумная река и безумное “море”, на берегу которого сидели безумные музыканты и играли свою безумную, но такую прекрасную музыку…
Он открыл глаза и посмотрел наверх. Яркое солнце непривычно ослепило глаза. Он не видел этого солнца уже несколько недель – его просто не было над головой, только черная туча и дождь стеной, мокрый, промозглый, холодный. А теперь яркое солнце. Две пары глаз удивленно уставились на него с яркого неба. Карие огромные глаза красивой, неземной (совсем неземной, – подумал он), девушки и рядом с ней почему-то тоже карие, большие и такие добрые глаза лошади.
– Он дышит? – спросила девушка.
– По-моему, да, – ответила лошадь.
– Это безумие, – подумал он. – Я болен. Смертельно болен.
Но было спокойно и хорошо, а еще эти глаза прекрасной неземной девушки и ее говорящей лошади. Глаза девушки были добрыми, удивленными и неземными. Больше он не помнил ничего. Не помнил, как погрузили в телегу, как долго его везли по улицам, потом уложили в теплую постель. Проснувшись, он снова увидел прекрасные глаза, девушка была рядом и беспокойно на него смотрела. А все остальное, прошлое и такое разумное, секунды и месяцы той жизни исчезли, словно растворились во сне. Оставались только эти глаза…
Так в нашем городке появился еще один житель. Еще один сумасшедший безумец, Музыкант!
Глава 40
Доктор обследовал пациента, пожалуй, первого за последние месяцы. Девушка с прекрасными, небесными, неземными глазами примчалась утром в клинику и попросила о помощи. И он с радостью последовал за ней – больных у него не было, кого ему лечить, он совсем не знал. А тут больной! Парень, лежащий в кровати, был почти здоров. Почти, потому что совсем недавно, только вчера, он появился в этом городе, еще не успев получить иммунитет безумия. Он был простужен, находился в депрессии, был утомлен. Но, эти юношеские глаза уже светились огнем, таким знакомым, и доктор верил в его скорое выздоровление. Он не стал прописывать лекарств, потому что лекарства не помогали, в них не было никакого смысла. Люди сами научились себя лечить от телесных недугов, они перешли на другой уровень сознания, тело их следовало за разумом и теперь лечило самого себя.