мeня закружило и повлекло с нeoтвpaтимoй cилой в
какую-то беспредельную пропасть, и я как бы
растворился в ее глубине, окончательно утратив
способность мыслить и что либо чувствовать кроме
неудержимой силы влекущего меня потока. Больше ему сказать было нечего, и он, глубоко вздохнув , дажe не взглянув на нее, нaпpавился к выходу. Сказанное так, потрясло ее, что она на кaкoe-то мгновенье вообще потеряла способность мыслить, а тем более действовать.
Обрадованный тем, что ему дали спокойно уйти, Борис , выйдя на улицу, со всех ног устремился пpочь. Дело было сделано и oн был несказанно доволен собой.
Придя в себя, Лена еще долго не могла осознать случившегося. Поначалу eй подумалось, а может – быть это просто шутка, так называемый дурацкий розыгрыш. В конце концов каждый способен на такое. Но скоро она все же поняла, что это не было розыгрышем, это была правда самая настоящая горькая правда. Лицо ее исказилось невообразимой болью, тело как-то вдруг обмякло, и она, схватившись pукoй за сердце , чтобы не упасть. прислонилась к стене. В голове у нее гуделo. Какие-то странные образы проносились перед глазами, они то растворялись, то становились отчетливо видимыми почти осязаемыми. И все время eй казалось, что средь этих образов скрывается кто-то неосязаемый и невидимый, нo столь отчетливо чувствуемый ею. И этот кто-то определенно насмехается над ней. В одно мгновенье ей даже показалось, что она видит его дьявольское лицо с затаенной сатанинской улыбкой в уголках брюзгливо отвисших губ. С трудом добравшись до кровати она упала на нее без сил. Теперь была ее очередь рыдатъ.
Он узнал об этом случайно, уже после того, как между ними все было кончено.
А это случилось, ох как не скоро. Поначалу едва оправившись от потрясения, Лена тут же попыталась наладить отношения с Борисом. Это продолжалось довольно долго: она постоянно преследовала его, надоедала своими звонками, а иногда и просто караулила. Он по мере возможности старался избегать ее, сутками не бывал дома, ночуя где придется, чаше всего у приятелей , а иногда и вовсе на работе. Но это не могло продолжаться бесконечно.
И однажды он уже не выдерживая сам нарочно встретился с ней, и наговорил ей такого после чего, даже eй стало ясно, что между ними действительно все кончено. Что же он сказал ей’? В принципе ничегo сверхъестественного. Просто он дал ей понять, что не остановиться ни перед чем, если она не оставит его в покое. И что он бoлee того не только не любит ее нет, он ее попросту презирает. Но для любящего сердца это был роковой удар, и он сделал свое дело.
Вначале Владимир Петрович обрадовался этому, но подумав пришел к выводу, что из этого ему вряд ли что-либо выгорит. Ведь Лена теперь не любит его да и не полюбит наверное уже никогда. Да и любила ли она его, любила ли’? А уважение – это совсем не любовь, да и то надо еще заслужить. Все же крохотный уголек надежды то и дело вспыхивал в его душе, и он решил рискнуть. Прикинув сроки и выждав, как ему казалось достаточно он, набравшись смелости позвонил. И как ни странно Лена благосклонно приняла этот звонок.. Мало того она, даже просила его зайти на днях, а то он наверное, уже забыл о ее существовании. Окрыленный и ликующий он на следующий же вечер примчался к ней. С первого взгляда могло показаться, что она ничуть не изменилась с того момента, как он видел ее в последний раз.
Но это было далеко не так. Стоило приглядеться и можно было тут же заметить , что лицо ее несколько осунулось, глаза и без того глубоко посаженные от природы запали еще глубже, а кончик носа чуточку заострился.
- А ты изменился. – сказала Лена с печальной
улыбкой – и я наверное тоже.
Он не хoтeл лгать. Да, она изменилась и изменилась
значительно. Но она казалось, не слушала
его, так был отчужден взгляд ее больших карих глаз, устремленных не на него, а куда-то вскользь.
- 3наешь. – едва шевеля губами и как-то преднамеренно грустно проговорила она. – я еще не ужинала, давай поужинаем вместе. Вдвоем все-таки веселей.
Поужинав, они долго смотрели телевизор. Программа в этот вечер была отменная. Потом еще дольше гуляли рука об руку и только уже за полночь расстались.
С этого дня в жизни Владимира Петровича наступил перелом. Жизнь снова показалась ему пpeкpacнoй и интересной, да и дела складывались как нельзя лучше. Буквально две недели спустя в Главк пришел приказ из министерства о переводе прежнего начальника на другую работу и о назначении его, Поркуяна Владимира Петровича, новым начальником главка. Да-да, именно начальником, а не исполняющим обязанности. Это была победа. Для полного счастья теперь оставалось лишь одно – стать мужем Лены. И тут ему сопутствовал уcпex. Лена сразу, не колеблясь, дала согласие на брак с ним.