раскололся. Выходит, он, сучок этакий, письмо специально там хранил, чтобы работая с теми самыми секретными документами, заодно и перечитывать мое послание. А работал он с этими документами, как он пытался уверить меня, почти ежедневно. Но я ему похоже не поверила и принялась еще более усердно осуществлять задуманное. Вот тогда он мне все и выложил. Оказывается, документы и не пропали вовсе. Просто он решил спрятать их, чтобы свалить впоследствии вину на одного из неугодных ему сотрудников, незаметно подкинув тому документы. Кто этот сотрудник, я позволила ему промолчать. Пожалуй, я тоже знала, кто он. И вообще, я сделала вид, что меня все это мало интересует. И если что действительно волнует меня, так это пропажа оставшейся части письма.
- Где письмо? – рявкнула я, ударяя шефа об
стол головой, значительно сильнее, чем прежде.
- Хватит! – завопил благим матом начальник, – больше я ничего не знаю, письма в этот раз уже не было. И не странно ли, но на этот раз я почему-то ему поверила.
Вставка:
Сегодня, наконец, дал знать о себе и похититель письма. Позвонив мне домой, он без обиняков выдвинул все свои требования. Сначала я сказала «нет», но через два часа он позвонил снова, и тогда я сказала «посмотрим».
- Анжела, можете выходить на работу, я вас уже простил, – именно такими словами завершил свой звонок мой шеф ранним утром три дня спустя после того, как мы с ним повздорили. Я в то время еще нежилась в постели, все еще думая. как мне быть дальше. 3вонок этот был как нельзя кстати. Он намного облегчал мне доступ к задуманному. И вот я снова, в который уже раз за последние дни, в кабинете шефа. нa это раз все чин-чином. Никаких, даже малейших, разногласий. Сегодня шеф собран как никогда. Он так толково мне объяснил внёсенные им в план предстоящей операции изменения, что я не только все поняла, но и сама сделала к этому пару дополнений, с которыми шеф на этот раз безропотно согласился.
- Вот и прекрасно, – сказал в заключение шеф. – с понедельника можете и приступать. – Простились в этот раз мы поистине по-дружески, даже чмокнулись напоследок.
Что же делать? Неужели придется все-таки удовлетворить требования вымогателя? Похоже, что так, ведь времени остается в обрез. Начиная с понедельника я буду находиться уже в нескольких тысячах километров отсюда, пытаясь успешно завершить возложенную на себя миссию. А до этого просто необходимо вернуть письмо. Ведь не могу же я оставить такую мину в своем тылу, а вдруг,
чего доброго, она все-таки взорвется... Вот тогда, уж точно, вовек не отмоешься. Но ведь не зря говорится, что гораздо проще решить что-либо сделать, чем на самом деле сделать это. Да и совестно мне было ужасно. Ведь дело, как ни крути, откровенно постыдное. Поэтому, промаявшись аж до самого утра; куда там заснуть. коль в голове такое, я все-таки так окончательно ничего и не решила. И тут вновь позвонил он и на этот раз уже откровенно пригрозил. Оказывается, он каким-то образом узнал о моей командировке. Он даже намекнул, что знает, куда и зачем я еду, и это окончательно сработало в его пользу .Встречу назначили на завтра.
И вот мы встретились. Слово свое он сдержал,
отдал письмо, как и обещал, в целости и сохранности. И вообще, вел себя как истинный джентльмен. Даже попытался заверить меня, что письма толком-то и не читал, не любит, мол, таких грязных дел. И если бы не приказ начальника, он никогда бы не совершил подобной низости. Я думаю, он не лгал мне. Не мужское это дела гонятьсяза женскими письмами. Лишь одно несколькоиспортило общее впечатление о нем. Уж больно он скрупулезно рассматривал принесенные мной документы, а ведь мог бы и на слово поверить. Я все же, как никак порядочная женщина. У меня ведь и дочка есть, правда, она – живет у бывшего мужа, которой я, хотя и изредка, а все же объясняю, что хорошо, а что все-таки плохо. Как сделала я свое черное дело, так сразу вроде и как гора ,с плеч Но нет, не надолго мне полегчало. Уже к вечеру следующего дня совесть окончательно замучила меня. Так стыдно мне вдруг стало. Ну, право, хоть жизни себя лишай. Но, подумав как следует, я все же решила не делать этого. Куда будет честнее, да, пожалуй, и мужественнее, взять да и признаться во всем начальнику, а там будь, что будет. И как не боязно мне было, я все же нашла в себе силы сделать это. Как священнику на тайной исповеди прихожанин раскрывает полностью свои самые сокровенные тайны, так и я, все без утайки выложила шефу. Посмурнел мой начальник. Желваки так и заходили по eгo скулам. Но ничего плохого он мне все-таки не сказал. Более того, взял да и отпустил меня с миром. Сижу я на своем рабочем месте. Сижу и дрожу. Жду решения своей судьбы. Неужто и на этот раз мне повезет. И вот, уже ближе к вечеру, вызывает меня шеф снова в свой кабинет, а там, мать моя, сам первый заместитель генерального директора. Уж кого-кого, а его следовало бояться рыбкам и покрупнее меня. И надо же, этот монстр, завидев меня, не только не хмурится, напротив, он ласково улыбается. Подозвал меня мой начальник к столу и говорит монстру, хотя и малость заискивающим, но довольно твердым тоном: «А это, уважаемый господин директор, наш лучший агент. Тот самый, который совсем недавно так успешно выполнил возложенное на него особо трудное задание. Уверяю вас, что только он один и никто больше сможет выполнить то, что вы задумали, господин директор .»