- Как, что делаю, – обиделся Мамед, – сторожу ишак, я ведь знал, что ты придешь.
- А откуда ты знал?
- Так ведь ты сам меня учил, чем запретнее плод, тем он слаще.
- А какой ишак ты сторожишь?
- Конечно же черный, на белый мне наплевать.
- Ах, вот как, – обрадовался было замполит и хотел уже снова приняться за осмотр бедного животного.
- Мне плевать, – помолчав, многозначительно добавил Мамед, – но сейчас 23-50, а в полночь придет сюда мой отец и сменит меня. Мы всегда так делаем, так легче. И будет, сам понимаешь, нехорошо, если он застанет тебя здесь. Он человек горячий, может не понять, зачем ты тут.
- Ну, хорошо, – согласился замполит, – я уйду, но прежде ответь мне на два вопроса. Первый: почему ты разрешил мне трогать черный ишак? Второй: чем белый ишак лучше черного?
- На первый я тебе охотно отвечу. Я разрешил тебе трогать свой ишак потому, что ты мой учитель. На второй вопрос пусть ответит тебе мой отец.
- Да-да, охотно отвечу, – пророкотал баркатный бас отца Мамеда прямо позади уха зампалита. И в то же мгновение кто-то будто бы каленым железом кольнул замполита чуть пониже спины.
- Вай, – закричал замполит и хотел было удрать, так стыдно ему вдруг стало, но не тут-то было. Что-то буквально пригвоздило его к полу.
- А вот тебе и ответ на твой вoпpoc: кое-что в заду моего ишака смотрится также хорошо, как эти вилы в твоей заднице. И с этими словами родитель Мамеда, вилами, развернул замполита к дверям и пинком под зад выгнал из хлева.
Какой же вывод из этой истории, спросите вы. Только один: чрезмерность всегда наказуема, даже если она всего лишь любопытство. Но довольно о замполите. В заключение добавлю только, что замполит по всей видимости никаких особых выводов из случившегося не сделал, потому что продолжал работать все в той же школе вплоть до самого призыва в армию, а апрочем, это его личное дело. Может быть он поступил и правильно.
Итак, довольно историй и прочих им подобных
отступлений, поговорим лучше о жизни, о нашей теперешней жизни. Ведь жизнь нынче, сами знаете, какая трудная. Но что сказать о жизни? Сам-то
я видел в жизни еще не очень много плохого. Как-никак спецработник и притом со значительным стажем. Но вот люди говорят, и некоторым из них
я склонен верить, что жить по человечески нынче стало практически невозможно. 3арплаты не хватает даже на самое необходимое. Что тут делать? Порядочному человеку делать, прямо скажем, нечего. Одно лишь остается, загнать себя в гроб заживо. Да вот беда, нынче и гроб по карману далеко не каждому. Но вообще-то это порядочному человеку делать нечего, а непорядочному, так тому дел просто невпроворот. Все заслонки нынче для него открыты, мол, лазай куда захочешь, лазай, и все же помни: больше чем ты сам нуждаешься в обществе, общество нуждается в тебе. Так что драть с тебя будут за милую душу. Но разве это смутит предприимчивого человека? Он еще с колыбели понял, что Бог велел делиться, и, если не с ближним, то уж с сильнейшим, в первую очередь. Сам я сколько не пытался, но так и не смог уяснить для себя, чем же сильный лучше ближнего, но это, по всей видимости, от недостатка образования. Ведь я, к сожалению, институтов не кончал. Да, что там институтов, я
и школу закончил с грехом пополам. Да, что то я,
•в самом деле, все о себе, да о себе. Нет, так нельзя, о людях надо прежде говорить , о людях.
Итак, о людях. Народ нынче не тот, что был прежде. И это также верно, как то, что я могу ударом правой руки отбить горлышко у пивной бутылки, хотя левой рукой я этого сделать не в состоянии. Прежде народ был тьфу, одним словом не народ, а размазня. Правительство делало с ним, что хотело, да что там правительство, один человек мог сделать с ним, что угодно. Сталин целых тридцать лет его, как петух курицу, ногами топтал, а ему хоть бы хны, даже яиц и тех не нес.