Асварус поёжился, не оценив благородства поступка, и непроизвольно отступил на шаг. Его манёвр не остался незамеченным, и магистр заработал осуждающий взгляд.
— Так что мне с ней делать, Ролейн? — Темнейший встал и скрестил руки на груди. Глаза подёрнулись грустью. — Была бы не сестра… Не могу я сестру убрать, пусть лучше убивает.
Магистр предложил показать Кайру врачам, чтобы выяснить причину отклонений. Возражения друга он отмёл: шила в мешке не утаишь, все и так знают. Возможно, Кайру ещё можно вылечить.
— Я сам смотрел: ничего! — от удара кулаком камень разлетелся в щепу. Брызнула кровь, но император не обратил внимания. — Ей просто нравится! Стыдится, но делает. Будто дурман!
Асварус понимающе кивнул и задумался.
— Инкуб, — наконец предложил он. — Или оборотень. Обязательно тёмный и посильнее. Холостой, — поспешил добавить магистр, вспомнив о Шардаше. — Властный, грубый. Возможно, такой любовник поможет избавиться от переизбытка желания.
— Угу, и сколько раз мне его воскрешать потом, с пола соскребать? — буркнул Темнейший. — Не туда я Ионафана употребил: надо было закрыть в спальне Кайры! Ладно, какое вы там успокоительное знаете, тихушники-дроу? И не надо глазки отводить, эту дрянь как раз озабоченным тёмным эльфийкам дают. Если влить в Кайру тройную дозу, может помочь.
Магистр поделился рецептом и, поколебавшись, предложил самому взглянуть на Кайру. Император не стал возражать, спросил только: один не боится?
— Ты блондин, а она к светловолосым неровно дышит.
Асварус заверил, что справится. Темнейший сердечно поблагодарил и обещал выполнить любое желание, если Кайра вновь станет нормальной.
— Не опрометчиво ли? — улыбнулся магистр.
— Ты честный и благородный дроу, даже не пересказал Страдену ни один наш разговор. А ведь он твой король!
— Зато ты мне друг.
— Вот видишь, чего мне опасаться? К слову, желание выполню личное, нечто вроде: «Оставь в покое Лаксену и конкретного человека в придачу», не прокатит, — рассмеялся император.
Лицо его вновь просветлело, на губах заиграла улыбка.
Темнейший взглянул на окрашенные последними отблесками заката склоны гор, определяя, сколько времени отсутствовал во дворце, и предложил вернуться на бал. Магистр согласился.
Они успели ко второму туру танцев, и оба пригласили на менуэт партнёрш.
Напряжение, витавшее в зале после ссоры Марикеш и Кайры и исчезновения императора, спало, гости вздохнули свободно и предались веселью. Продолжали волноваться только четверо, но по разным причинам.
Старшую императрицу тревожило, правильно ли она поступила, не следовало ли опозорить Кайру, выставив её невменяемой идиоткой. Отношения с мужем оставляли желать лучшего. Она напрасно ластилась к нему, брызгалась его любимыми духами, окружала показной заботой: император проводил ночи с другими. Не с Ларилеей, что не могло не радовать. Но на горизонте маячила Юфиния, более того, беременная Юфиния. А это серьёзная соперница в борьбе за потомство ФасхХавелов. Пусть Темнейший категорично отказался от брака в разговоре с Владычицей, своей прабабкой, но ведь он мог передумать. Вивиен сильна и умна, обладает огромным влиянием как на сына, Наитемнейшего, так и на правнука.
Кайра же опасалась ссылки. В последнее время она слишком часто огорчала брата, сегодня опять стала зачинщицей ссоры. Кайра понимала: только покаяние спасёт от наказания. Придётся опуститься перед императором на колени и, касаясь лбом холодных плит, обещать никогда впредь вести себя достойно, иначе даже родовой замок покажется недостижимой наградой. В Империи много мест, где можно провести взаперти пару столетий. За это время красота увянет, Кайра постареет, и ни один мужчина не взглянет на неё. Останется только кладбище: мертвецы покорны воле того, кто их откопал.
Супругов Шардаш волновал ответ Темнейшего на их просьбу. Профессор успокаивал жену, старался отвлечь танцами, но его самого грыз червь сомнения: стоило ли приходить на бал? В конце концов, оба устроились в уголке, издалека наблюдая за вальсирующими парами и дожидаясь магистра.
Стрелки часов замерли около полуночи, веселье было в самом разгаре.
Запахи духов смешались в одно удушливое облако, парившее под потолком наравне со световыми шарами.
Музыканты на балконе играли, утирая пот. Они с удовольствием сделали бы перерыв, но не позволял церемониймейстер. Он строго следил, чтобы музыканты не фальшивили, и периодически осведомлялся у императора о его желаниях.
Шардаш первым уловил тончайшую смесь дубового мха, герани, бергамота и лаванды, задолго до того, как пред ними предстал Темнейший.