Победа осталась за мной, однако мой противник отделался лишь косметическими дефектами, тогда как я успел неплохо получить.
-Что за день... - вздохнул я и сел на край оврага, свесив ноги. Мох подо мной оказался мокрым, и шорты моментально промокли. Я ощупал левую руку. Вроде бы кости были целы, но рука сильно распухла, пальцы застыли в полусогнутом состоянии и еле вздрагивали, когда я пытался ими пошевелить.
Оттянув футболку, я полюбовался синяком на груди, сплюнул кровью, встал и пошел к гостинице. Бета прилетела к завтраку и нетерпеливо перелетала из угла в угол всегда открытого окна столовой, выглядывая меня, но не решалась в мое отсутствие влететь внутрь - хоть я и неоднократно говорил ей, что прежние правила уже не в силе.
-Доброе утро. - мрачно поприветствовал я ее.
-Доброе у... уп! - обернувшись, она увидела меня, и слова застряли в горле.
Я вздохнул, ожидая обычных в таких случаях женских эмоций, абсолютно бесполезных, ничуть не влияющих на ситуацию и не уменьшающих боли. Но к чести феи, когда к ней вернулся дар речи, первыми ее словами были не слезные выражения сочувствия, а дельный совет:
-Надо приложить холодное! Тут недалеко родник, я покажу... или нет, тут же есть холодная вода?
-Ага... - я прошел через холл в коридор, оттуда в столовую, открыл холодильник и приложил к руке замороженную рыбу в чистом полиэтиленовом пакете. Не отпуская рыбу, я подошел к автомату и, дважды щелкнув кнопкой, получил два горячих бутерброда с сыром. Половину одного из них я подвинул фее.
-Ешь.
-Что... сейчас? - покосилась она на мою руку.
-Сейчас. - я ухватил свою порцию, разжевал и проглотил половину бутерброда, игнорируя боль в разбитых губах, затем взялся за второй. Бета ела свою половинку только пока я ел, стоило мне проглотить последний кусочек, она отодвинула недоеденное и встала по стойке 'смирно', ожидая приказа.
-Ты знаешь, где медпункт?
-Да, конечно... проводить вас?
-Нет, я знаю где это... мне нужно, чтобы ты полетела туда. Там окно приоткрыто. Там есть кабинет номер четыре. В нем шкафчик, он закрыт, но дверцы открываются легко. Внутри картонная коробка, там есть таблетки, называются 'Кетанокс'. Принеси мне одну упаковку, хорошо?
-Хорошо! - крикнула фея, вылетая в окно. Как только она скрылась, я сполз со стула и скорчился на полу, прижимая к руке малополезную рыбу. Отчего-то боль не утихала, напротив, становилось все больнее.
Фея управилась очень быстро - буквально две минуты спустя она со свистом влетела в окно, бумажный блистер реял за ней, словно тормозной парашют.
-Спасибо. - пробурчал я, взял таблетки, выдавил сразу две штуки, разжевал и запил водой.
-Надо было сразу... - сказала Бета. - зачем вы... ты... еду... я бы сразу слетала...
-Их нельзя на голодный желудок. По идее, их вообще нельзя при гастрите...
-Моя мама говорила... - Бета приземлилась на стол напротив меня, - говорила, что нельзя самому таблетки есть, потому что доктор лучше знает...
-Твоя мама умница. Только доктора здесь нет... а эти таблетки мне когда-то доктор давал, когда я лодыжку вывихнул.
Таблетки оставили во рту отвратительный привкус консервированной кукурузы с гнильцой. Я включил электрочайник, подогрел воду и выпил стакан кипятка. То ли таблетки начали действовать, то ли кипяток - горячая вода всегда расслабляет - но меня наконец отпустило. Я ощупал руку, распухшую, словно сарделька, и повесил ее на перевязь из кухонного полотенца.
-Что случилось-то? - спросила фея.
-Подрался с роботом. - вздохнул я. - с братом. Который на колесах и с руками.
Я рассказал ей об утренних событиях, начиная со звонка Тигровой Лилии (пришлось кратко объяснить, кто это - Бета, хоть и прожила на острове всю жизнь, с нею не встречалась).
-Ты его убил? - спросила фея.
-Нет. Я мог его убить, но... в общем, я дал ему уйти.
Фея промолчала, и я не мог понять, одобряет она мои действия или нет. Я попросил:
-Если не трудно, ты пока слетай к пещере, посмотри на вход.
-Ага! - словно подброшенная пружинкой, Бета взлетела со стола и выпорхнула в окно. Я остался сидеть на стуле, поддерживая висящую на полотенце распухшую руку. И хотя боли почти не было - начали действовать таблетки и все ощущения были притуплены, каждая попытка сжать пальцы приводила к тому, что из глаз текли слезы. И оттого, что ближайшие несколько дней (хорошо, если не недель) заниматься ремонтом механизмов я не смогу, было очень и очень обидно.