«Да, я как-то упустил из виду… Молдавии нет, Украины тоже…Крым! Давай меняться на Крым!»
«А татары?»
«Что — татары?! Не люди, что ли? Не хуже нас с тобой. Язык выучим, в тепле будем жить, виноград есть, у Черного моря гулять. Меняемся? Наверняка, русские остались еще, которые уехать не успели, а хотели бы. Здесь умереть можно.»
«Крым? Крым…Крым. Не знаю, можно, я подумаю? Неожиданно так. Я не успела досыта нарадоваться, что квартиру получила, снова все менять нужно. Ты подожди, хорошо? Подождешь? Два дня, обещаю.»
«Хорошо, малыш, а я эти два дня дома посижу — что-то мне неможется.»
«Посиди, отдохни. Ты сегодня выглядишь плохо — бледный какой-то. Отдохни, мой милый.»
Утром она ушла на работу в свой гадюшник, а я убрал в квартире, вымыл кастрюлю из-под тушеной брюквы и подошел к окну.
Тяжелое, в дымах разного цвета, небо висело перед глазами.Казалось, что лежит на колоннах многочисленных заводских труб, которыми был испещрен горизонт. Снизу это пространство было ограничено разбитым, потрескавшимся, в ямах и буграх, асфальтом. В трещинах и колдобинах поблескивала жирная грязь, отражая в себе желто-оранжево-черное небо. Безлюдно было на улице, в окнах одинаковых домов не мелькали люди, да и понятно — рабочий день, все или на смене, или отсыпаются после ночной работы, дети в комбинатах, гулять некому — один я праздно смотрю в голое окно и вижу, что по противоположной стороне улицы, поддерживая друг друга и прыгая через лужи, движутся типы, которые следили за мной вчера.
10.
«Теперь ты понял, кто мы и зачем тебя искали?»
«Да».
«И понял, кто ты?»
«Да».
«И понял, почему ничего не помнишь?»
«Да, понял.»
«Ну, молодец. Ты неглупый парень. Когда ты узнал о своих способностях?»
«Полтора месяца назад.»
«Верно, все сходится. А девочку эту ты сколько времени знаешь?»
«С самого начала.»
«Что ж ты ей раньше не помог?»
«Я ничего о себе не знал.»
«Ну, вот, теперь узнал и поедешь с нами.»
«Нет.»
«Поедешь, не глупи. Все равно увезем.»
«Нет. Я вас убью.»
«Ха-ха-ха! Никого ты не убьешь. Кого угодно, только не нас. Мы ведь, когда ВАС делали, о себе позаботились. Нас, своих творцов, ВЫ тронуть не можете.»
«Да знаю, чтоб вы сдохли!»
«Вот видишь, лучше тебе поехать с нами.»
«А Зойка?»
«Возьми ты ее с собой! Проведем синхронизацию без облучения, и будет она своей, но без полетов.»
«И жить у вас подопытными кроликами?»
«Чувак, у тебя нет выхода! Мы же иначе уничтожим тебя, вас, мы имеем такие полномочия.»
«Не сомневаюсь. Будьте вы прокляты.»
«Ну, ты несправедлив. Ты умирал от лучевой. Если бы не мы, тебя бы просто не было.»
«И пусть бы не было.»
«И опять ты неправ. Жизнь — любая жизнь — лучше нежизни.»
"Что вы знаете о жизни, что вы в ней понимаете?Можно подумать, вы когда-нибудь жили!
Учеба — эксперимент — расчет — защита — эксперимент — теория — расчет — вот и все, что вы знаете. А как живут люди, та же Зойка, вы знаете? Ладно бы лекарство от смерти изобретали или, хотя бы — от насморка, наконец, или хлеб, который никогда не кончится, штаны, которые никогда не порвутся — ну хоть что-нибудь для людей! Так ведь нет — на войну работаете, и деньги для вас всегда есть. Дети едять кашу из восстановленного овса, а вам все равно, у вас совесть спокойна."