Постепенно спокойно затянулась и не оставила в душе шрама первая рана, которую нанесло мне вторжение в мою жизнь чужого мира, и только много позднее я узнал, как обстояло дело с этим подозрительным крестиком, все же не совсем случайно оказавшемся в шкатулке. Одна русская девушка из Ставрополя, которая страстно полюбила моего брата, подарила ему этот талисман. Он должен был защитить его от превратностей судьбы. Мохама принял его как знак любви, потому что умел находить в своем сердце нужное место для многих, казалось бы, противоречащих друг другу вещей, не ставя при этом на карту связь с Родиной и веру. Из этих же соображений он решил взять меня на некоторое время из ограниченного, хотя и совершенного мира наших гор и ввести в далеко несовершенное, но значительно большее окружение.
Книга третья
Потерянный рай
Наша тетя Мури, сестра отца, которая после смерти матери смотрела за мной и моим братом Бари, давно овдовела, но, как очень деятельная и достойная уважения личность, играла большую роль в общественной жизни Чоха. Однажды она решила женить своего сына Алтая. Выбрав с мудрой осторожностью и осмотрительностью подходящую невесту и договорившись с ее родителями, она начала приготовление к свадьбе. В ее большом старом доме в течение месяца всё драили и чистили, затем резали скот и договорились с музыкантами. Весь аул ждал свадьбы внука Захари, наиба великого Шамиля, как важного события.
В то время как мать была занята свадебными приготовлениями, Алтая, как и положено по обычаю, не было дома. Он должен был все это время скрываться. Если бы кто-нибудь узнал о местонахождении жениха, его тут же схватили бы и взяли под стражу. А это считалось позором. Никогда не разрешалось жениху свободно передвигаться по аулу. Это противоречило обычаям, поэтому Алтай прятался у друга, откуда ему разрешили выйти лишь в день бракосочетания. Только мы, его двоюродные братья и ближайшие друзья, были посвящены в тайну и иногда составляли ему компанию.
Несмотря на все радостные предсвадебные хлопоты, Алтай сидел хмурый и удрученный в маленькой комнатке. Бледный, небритый и небрежно одетый, он находил успокоение лишь в курении. Он часто начинал возмущаться происходящим и ругал себя за то, что дал втянуть себя в этот спектакль. «Как я мог это позволить, я, офицер, просвещенный современный человек! Я раньше смеялся над теми, кто готов был купить кота в мешке, а теперь сам не знаю, как выглядит моя невеста. И все это лишь потому, что моей матери вздумалось женить меня, пока она жива».
Чтобы понять состояние Алтая, нужно было знать, что среди товарищей он слыл самым смелым и бесшабашным офицером всего полка. За его прекрасную элегантную внешность и его безудержное лихачество в него были влюблены многие женщины, из которых, по его собственному признанию, он предпочитал девушек взрослым дамам, для завоевания которых требовались терпение и выдержка, а это его не устраивало.
О его похождениях знали все, но даже в тех случаях, когда другого ждали бы большие неприятности, ему лишь с улыбкой грозили пальцем, настолько он был популярен благодаря безотказно действующему обаянию, называемому шармом, ореолом которого он был окутан.
Он был прав, ощущая нелепость и несоответствие всего происходившего его положению в светском обществе. От патриархальных взглядов наших отцов, считавших брак и воспитание детей важным и почетным делом, а любовные похождения смешными и бессмысленными, он давно отошел. Однако уважение к обычаям оказалось достаточным, чтобы заставить его в этот раз почувствовать их силу, и он, никогда не любивший ждать, сидел тут в вынужденной и праздной изоляции. Мы пытались поднять ему настроение, испытывая при этом легкое злорадство.