Но это были еще не все требования, которые строгие обычаи гор предъявляли ротмистру Алтаю. Ранним утром следующего дня, когда муэдзин еще не спел свою призывную молитву, он вышел и направился в бассейн при мечети, в ледяной источник которого наши мужчины погружали свои тела после брачной ночи, тем самым давая обет в том, что их мужество не должно под влиянием любовного удовлетворения предаваться чувственным наслаждениям. Как и полагалось в таких случаях, Алтай накрыл здесь, прямо в бассейне, прощальный стол для друзей, и, наконец, по древнему языческому обычаю об стенку был разбит глиняный сосуд с бузой в качестве жертвоприношения.
Около месяца прожил Алтай в родительском доме с Кусум, своей супругой, когда он получил приказ незамедлительно вернуться в свой полк в Грозном. Известный своей жестокостью разбойник Зелим-хан {59} совершал со своей бандой набеги на местность, и полку Алтая был отдан приказ о преследовании и захвате абрека. Мать была очень встревожена опасным призывом, молодая жена пролила много слез. Алтай же спокойно уехал на своем резвом танцующем коне, чтобы в гарнизоне начать свою прежнюю, мало в чем изменившуюся жизнь.
Поймать разбойника оказалось нелегким делом, так как он по доброй старой привычке абреков отнимал у богатых и помогал бедным, и поэтому пользовался симпатией народа. Однажды он даже умудрился вручить Алтаю через посыльного письмо следующего содержания: «Знай, молодой земляк, что это в моей власти убить тебя. Сотни раз я был вблизи тебя, сидя в засаде за скалами или спрятавшись в густой листве дерева. Я знаю, что ты, как слуга царя, обязан преследовать меня, но не воображай, что ты такой уж герой, потому что твоя жизнь в моих руках. Сидя на коне, ты радуешь мои глаза, сокол, и я сдерживаю пулю в стволе и не хочу пока убивать тебя. Да сохранит тебя Аллах! Зелим-хан».
Алтай пришел в ярость от этого вызывающего и хвастливого послания, и это удвоило его усилия. Женщины в большом доме в Чохе дрожали от страха, когда до них дошла эта весть. Но разбойник неожиданно исчез из поля зрения Алтая, не успев выполнить свою угрозу.
Впрочем, Зелим-хану повезло, он не увидел триумфа своих врагов. А произошло это так. Две тысячи рублей пообещало русское правительство за голову бунтаря, когда он однажды ночью, смертельно больной, постучался в дом одного земляка, бедного дровосека. Абрек попросил хозяина: «Разреши мне несколько дней передохнуть в твоем доме, друг. Если я умру, то завещаю тебе свое тело, ты можешь, прострелив его несколькими пулями, отдать русским и заработать две тысячи рублей. Если же твои заботы спасут меня от смерти, ты получишь от меня вдвое больше». Бедняга ухаживал за больным разбойником, как за королем. А когда гость умер, он не решился дотронуться до трупа, но сообщил властям о случившемся. Русские не хотели верить в смерть хитрого и ловкого абрека, постоянно водившего их за нос. Отряд солдат двинулся к полуразвалившемуся домику и начал стрелять по нему, несмотря на заверения дровосека, пока он полностью не рухнул. Среди развалин лежало холодное тело разбойника, тихо ушедшего от преследователей. Ни с чем повернули оттуда русские солдаты.
Таким был удивительный конец народного героя Зелим-хана. Обеспокоенной тете Мури вскоре после этого пришлось отпустить Алтая для участия в таких событиях, которые были гораздо опаснее и важнее, чем борьба со всеми разбойниками наших гор, так как началась большая война.
Меня тогда не было дома, я поехал с разрешения Мохамы в первую поездку по миру, а именно в Германию. Приехав в Мюнхен и поступив здесь в художественную академию, я только начал привыкать к чужбине, как вдруг в мире начались такие потрясения, что я вынужден был вновь вернуться домой. Вместе со многими русскими я выехал морем из Англии в Архангельск. Это была очень тревожная поездка, так как в любое время корабль мог столкнуться с миной и уйти на дно, как это ежедневно происходило с другими судами.