Лакей-жаба обнес дам шампанским, но только Эван заметил, как на ходу он разинул огромный рот, ловко поймал муху и с шумом проглотил ее.
«Вот гадость»! — подумал мальчик.
Филлис ткнула слугу сложенным веером и повелительно сказала:
— Эй, слуга, надеюсь, моя посылка уже доставлена?
Лакей-жаба молча вытаращил на нее свои круглые глазища.
— Там, на столе! — прошипела Филлис, раздраженно показывая рукой.
— Сходить туды что ли?
— Принеси ее сюда немедленно! — разозлилась Филлис.
Сверток был доставлен на серебряном подносе для визитных карточек, и Филлис жадно схватила его.
— Ну вот, милые дамы, — объявила она дрожащим от волнения голосом. — Это от короля Македонии. Прослышав о моей красоте, он прислал мне дары.
Джинни с Бобо пришли в дикий восторг от этой новости, зато Мадж сделала большой глоток из своего бокала и сказала:
— По-моему, он уже присылал тебе что-то на прошлой неделе, дорогая.
— Смотрите, жемчуг! — притворяясь изумленной, вскричала Филлис и, вытащив ожерелье, приложила его к шее.
— Что ж… мило, — процедила Мадж. — Снова жемчуг. Ты думаешь, король этой Как-её-там-зватии скупает его на распродажах? Или он просто любитель устриц?
Филлис злобно покосилась на нее и уже начала подыскивать столь же злобные слова для ответа, как вдруг лицо ее резко изменилось — кровь отхлынула от щек, так что алые губы показались еще краснее. На лицах окружавших ее женщин, словно в зеркале, отразилось то же самое — смесь изумления и страха.
— М-мистер Хендрик, как я рада…
Когда Филлис вышла приветствовать гостя, от ее былой уверенности не осталось и следа.
«Интересно, как он тут очутился?» — подумал Эван. Он не только не слышал звука подъезжающего автомобиля, но готов был поручиться, что мистер Хендрик не шел по садовой тропинке — в противном случае Эван бы его заметил. Только что его тут не было — и вот он появился, словно зловещая тень, омрачающая идиллию теплого летнего вечера.
Мистер Хендрик медленно повернул голову, взгляд его был еще ужаснее оттого, что глаза оставались невидимыми за черными стеклами очков.
— Так вот на что вы расходуете силу, которую я вам дал? — прошипел он. — На глупую чепуху?!
Он хлопнул ладонями в перчатках, и получившийся звук был подобен выстрелу из пистолета. В тот же миг лакей-жаба принял свой природный облик и в ужасе поскакал по лужайке. Шампанское и хрустальные бокалы стали бутылкой с молоком и банками из-под варенья, а Филлис слабо пискнула при виде того, как ее жемчуга превратились в нитку кислых диких яблок на лохматой веревке. Она брезгливо отшвырнула их в траву.
— Это всего лишь игра! — нервно сказала она. — Невинная забава в узком кругу любимых подруг.
— Забава! — с отвращением повторил мистер Хендрик. — Если желаете позабавиться, то приведите мне мальчишку, который крутился вокруг моей машины. Того самого, с которым вы столкнулись той ночью в церкви Святого Варфоломея!
— Э… Разумеется, мистер Хендрик. Но зачем нам это делать?
— Затем, что я вам приказал! — мерзко фыркнул мистер Хендрик, расхаживая взад-вперед по лужайке. — Этот мальчишка… Боюсь, он слишком много знает. Сегодня вечером камеры видеонаблюдения зафиксировали, как он пробрался туда, куда никому не следует соваться! К сожалению, он убежал прежде, чем я успел его сцапать. Я хочу, чтобы вы доставили его ко мне, и чем быстрее, тем лучше. Ясно?
— Разумеется, мистер Хендрик. Мы с девочками немедленно принимаемся за дело.
Когда Филлис пошла провожать своего гостя, три другие женщины перевели дух. Бобо с такой скоростью принялась обмахиваться веером, словно хотела привести себя в чувство.
— Этот человек вселяет в меня ужасный страх! — прошептала она. — Кроме того, он невероятно груб!
Остальные двое молча кивнули.
— Я часто спрашиваю себя, стоит ли игра свеч, — громко сказала Мадж. — Конечно, мы приобрели кое-какие сверхъестественные способности, но зато попали в полную зависимость к этому человеку!
— Ш-шш! — шикнула Джинни. — Филлис возвращается. На ней просто лица нет!
— Еще бы, ведь ей пришлось отречься от бельгийского престола! — громко заметила Мадж.
— Тише, девочки! — всполошилась Бобо. — Не будьте злюками.
Филлис слабо улыбнулась, увидев их сочувствующие лица, и глубоко вздохнула, собираясь с духом.
— Черт возьми! — воскликнула она.