- Разрешите не согласиться с вами, - возразил профессор. – Без науки нет будущего. Можете мне поверить.
- Наоборот, учёные своими разработками приближают этот самый конец. Додумались использовать атом в мирных целях. И к чему это привело? Если бы вовремя отказались от атомных электростанций, а придумали эффективные солнечные батареи или примитивные электростанции, то не случилось бы и половины того, что случилось.
- Что Вы такое говорите? Атомные электростанции в то время были самыми мощными источниками электроэнергии, - возмущённо вскричал Альберт Семёнович.
- Потому что их проталкивали толстосумы, для которых самое главное – деньги, нажива. А Вы вот уже тридцать лет обходитесь без атомной энергии. Всё у Вас работает. Электроэнергии хватает. Откуда Вы её берёте? Или в подвале установлен атомный реактор? – съязвил Евгений.
- Да что Вы?! Никаких реакторов! Один чокнутый изобретатель-самоучка создал из разного хлама перпетум-мобиле – вечный двигатель. Его здесь установили и подключили аварийную систему энергопитания.
- Вот видите, профессор, как официальная наука относилась к самородкам. Их называли дураками, идиотами, лечили в психушках. Изобретения отбирали и присваивали или уничтожали, потому что нефтяным и энергетическим королям нужно было грабить нищий народ. Богачи платили, а учёный мир прогибался под ними, - отчеканил Жук и замолчал.
Роберт перевёл взгляд с Евгения на отца.
Альберт Семёнович сидел ссутулившись, уставившись в пустую столешницу. Прокашлялся, собираясь, что-то сказать, но промолчал.
Роберт понял молчание отца, как согласие с обвинениями. Ему стало жалко этого, раздавленного чужими доводами старика. Профессор поднял глаза и увидел сочувствующий взгляд сына.
- Наш спор не окончен. Но я остаюсь при своём мнении, что без науки нет будущего.
- А я остаюсь при своём – с наукой нет будущего, - отрезал Жук и встал.
- Женя, ты очень категоричен, - вступил в разговор юноша. – Лично я считаю, что всё зависит от людей, а не от науки. Понимаешь? Каким мы сделаем будущее, таким оно и будет, не зависимо от внешних обстоятельств. Только внутреннее содержание всё определяет.
- Ты имеешь в виду: честь, совесть, доброту, заботу, внимание? – заинтересовался профессор.
- Душу! Он имеет в виду душу, - крикнул Евгений и обнял Роберта.
- Молодец, брат! Ну что, поехали? – без всякого перехода спросил Жук.
- Я готов! - откликнулся Роберт. И они пошли по длинному коридору, касаясь друг друга плечами.
- Связь не отключайте, - крикнул в след Альберт Семёнович.
На мгновение ему стало жалко Роберта, умного, сильного, смелого получеловека. И тут же накатила жалость к себе:
- Бедный несчастный старик. Тридцать лет провёл в одиночестве. Жизнь заканчивается, а что хорошего он в ней видел? Создал Роберта, а для чего? Теперь будет мучится до конца дней, а вместе с ним и он, профессор, генетик, старый больной человек…
Где-то в глубине души возникло чувство раскаяния и жалости.
- Что я наделал? Прости меня, сынок! – прошептал Альберт Семёнович и прерывисто вздохнул. Неожиданно для себя он заплакал. Потом вытер глаза и щёки носовым платком:
- Нечего нюни распускать. Нужно придумать что-то радикальное, - отругал себя профессор и бросился в свой кабинет.
Там он достал из шкафа запылённую папку с рукописными листами и принялся их быстро рассматривать. Не найдя нужного, Альберт Семёнович поставил папку на место и устремился в кабинет профессора Кириллова, занимавшегося безоперационными методами смены внешнего вида. У него уже были первые результаты: мыши становились хомячками.
Кое-кто в лаборатории шутил, что Кириллов ночью приносит в лабораторию хомячков, а бедных мышек скармливает Пушку.
Вся надежда была на записи в дневниках и тетрадях, потому что сведения, внесённые в компьютеры уничтожены.
- С чего начать? – подумал Альберт и огляделся. Он не был здесь с того самого дня, как отстал во время эвакуации. Кабинет был стандартным. Письменный стол, два кресла, диван и шкафы с книгами, папками, дисками.
- Да здесь и трёх жизней не хватит, чтобы разобраться и найти нужные записи. Их вообще-то может и не быть! – страх шевельнулся в душе. – Да уж, конечно! Кириллов Илья Владимирович терпеть не мог всякую электронику и не доверял ей. У него должны быть записи… Они у него есть, я уверен.
И профессор принялся внимательно читать бумаги, лежащие на столе. Потом вытащил папки из стола. Сначала вчитывался, а потом стал просто пробегать глазами тексты, в поисках какого-то ключевого слова, способного обратить на себя внимание.