Роберт пожал плечами и ничего не ответил. Он привык во всём советоваться с профессором, поэтому принять самостоятельное решение ему было не легко.
- Папенькин сынок, - презрительно сказал, будто плюнул Жук. – Оставайся здесь, а я поеду дальше.
Роберта даже передёрнуло от таких слов. Жук иногда становился просто невыносимым.
- Как ты себе это представляешь? – спросил он у напарника, с трудом сдерживая гнев.
- Очень просто. Я сяду в вездеход и поеду к людям, а ты оставайся или возвращайся пешком к своему папашке.
Такого Роберт стерпеть не мог. Одним прыжком он настиг наглеца, схватил его за плечи, крутанул вокруг себя и швырнул на траву. Прыгнул сверху и, не помня себя от ярости, схватил Жука за горло. Острые кошачьи когти впились в кожу, мгновенно распороли её и из ран потекла кровь. Ещё мгновение и было бы уже поздно, когти вошли бы в сонную артерию и разорвали её. Но Роберт увидел умоляющий взгляд человека и невероятным усилием воли заставил себя остановиться.
- Роби, прости… - прошептал Жук и потерял сознание.
Роберт затолкал обмякшее тело внутрь вездехода, завёл двигатель и направил машину на юго-запад, туда, где на карте обозначена дорога через перевал. Он рассерженно сопел и не обращал внимание на своего попутчика.
- Раны пустяковые, а сознание потерял от испуга. Трус… - успокаивал себя Роберт, не отрывая взгляда от земли, выискивая место, где начиналась когда-то дорога.
За спиной застонал Жук и еле слышно спросил:
- Возвращаемся домой?
Роберт зыркнул на него жёлтыми глазами и ничего не ответил. Движение и шорох в салоне указывали на то, что человек встал и, кряхтя, подошёл к Роберту сзади. Юноша повернулся лицом к Евгению, внимательно и сосредоточенно посмотрел ему прямо в глаза. Он уже не мог доверять человеку, который несколько раз подводил его и поэтому взглядом попытался проникнуть в душу попутчика, понять, что от того ждать. Чёрные глаза Жука, в которых с трудом угадывались зрачки, были непроницаемыми, а лицо морщилось то ли от боли, то ли от брезгливой улыбки, предназначенной Роберту.
- Стань к турели, - приказал Роберт Евгению. Тот неохотно повиновался приказу и у Роберта защемило сердце от нехорошего предчувствия: новый друг, ставший в одно мгновение врагом, может предать в любой момент или ударить в спину из автомата.
Роберт привык верить своему отцу, который был его самым лучшим другом и поэтому поверил и Жуку, назвавшемуся братом и другом. А на поверку оказалось, что называться другом мало, им надо стать. Как? Да очень просто: не предавать, не подводить, не оскорблять. Жаль, что отец не учил Роберта простым истинам и одна из них – умение отличить друга от врага.
Мучительно раздумывая над создавшейся ситуацией, Роберт отвлёкся и чуть не проскочил полотно трассы, густо поросшее вездесущей травой. Притормозил, развернул тяжёлый вездеход и направил его вперёд, к снежным вершинам, сверкающим в дали.
Солнце неумолимо клонилось к западу. Приближалась ночь. Нужно было найти подходящее место для ночёвки. Роберту не хотелось оказаться под лавиной, поэтому он присматривал более-менее безопасное место. А таким, по его мнению, могла стать выемка в скале у дороги. Пока ничего подходящего не попадалось.
- Долго мне здесь торчать? – возмущённо крикнул сверху Жук.
- Оставайся на месте, - ответил Роберт, вглядываясь в проносящуюся мимо каменную стену. Кое-где на трассе лежали кучи камней и земли. Они были небольшие и не мешали движению.
Наступившие сумерки быстро сменились темнотой. Свет фар разрезал её двумя острыми лучами. Дорога, извивающейся змеёй, поднималась всё выше и выше. На каменном полотне трассы стали появляться намёты снега, разлетавшегося кусками из-под воздушной подушки, образующейся при помощи мощных вентиляторов. Куски снега и льда ударялись о каменную стену, отлетали от неё к вездеходу, сгорая в защитном поле.
Наконец, Роберт остановил машину под огромным каменным козырьком, нависшим над дорогой.
- Спускайся! – крикнул он Жуку, сидящему на возвышении у туры. Потом добавил, - переночуем здесь. Я не хочу оказаться под лавиной в пропасти. Думаю, что и ты этого не хочешь...
- Ладно… Не сердись, Роби. Я был не прав. Обещаю, что больше никогда не буду будить в тебе зверя. Клянусь!
Роберт хотел было поверить, но не мог. Поведение Евгения было непредсказуемым и это наводило на плохие мысли.