Наконец принесли обед. Он состоял из тушёного мяса с овощами, лепёшек, сыра и фруктов. Еда была сытной и вкусной. Особенно Роберта поразили фрукты: виноград, яблоки, груши, сливы. После консервированной и сублимированной пищи этот довольно скромный обед показался юноше царским пиршеством.
- Подумать только, - прошепелявил с полным ртом Жук. – У них есть свежие фрукты. Вот ты мне скажи – откуда?
Ответа на этот вопрос у Роберта не было. Он промолчал, а потом рассмеялся.
- Ты чего? – уставился на друга Евгений.
- Ничего… Просто у нас слишком часто совпадают мысли. Я не успею о чём-то подумать, как ты об этом же спрашиваешь.
- Да-а? Интересно… Слушай, а ты свой шлем и ночью снимать не будешь?
- Сниму, только позже, а то меня сразу узнают и неизвестно, как тогда повернётся дело.
- Снимай сейчас, никого же нет, а то тебе неудобно есть.
- Не буду рисковать.
Дверь легонько скрипнула и в комнату впорхнула Зухра.
- Добрый день, - произнесла она с порога и направилась к Жуку.
- Как вы себя чувствуете? – спросила озабоченно и потрогала лоб больного.
- Уже лучше, - скромно опустив глаза еле слышно ответил тот.
Роберт молча стоял у окна, наблюдая за поведением девушки. Он успел опустить стекло шлема до того, как Зухра взглянула на него. Плавные, грациозные движения юной докторши сводили Роберта с ума. Он готов был убить Жука, растянувшегося на постели и блаженно улыбающегося от прикосновения изящной ручки.
Зухра быстро осмотрела больного и поставила диагноз:
- Вам нужно отдохнуть и успокоиться. Травм и ушибов нет, а вот нервное истощение ощущается очень сильно. Я приготовлю отвар боярышника и валерианы. Он оказывает хорошее успокаивающее действие. А как вы себя чувствуете?
- подошла к Роберту, вглядываясь в затемнённое стекло шлема.
- Мой друг крепкий, как скала, - сообщил Жук и подмигнул.
- Скалы тоже иногда рушатся, - не поддержала его девушка, подойдя к Роберту почти вплотную. Неожиданно она замерла на месте, её голубые глаза округлились, и Роберт понял, что Зухра, по каким-то одной ей известным признакам, узнала его.
- Голова немного побаливает, - сказал он, снимая шлем. – И душа болит, - добавил тихо, в надежде, что Жук не услышит.
- Наклонитесь, - приказала Зухра и принялась осторожно ощупывать голову юноши. – Здесь шишка. Нужно приложить лёд. Сейчас принесу, - сказала она и убежала за дверь. Роберт вышел вслед за ней, ему хотелось обнять любимую, прижать к груди и целовать, сходя с ума от любви.
Зухра направилась к небольшой пристройке, открыла дверь и скрылась внутри. Роберт поспешил за нею. В пристройке было устроено что-то похожее на холодильник: пиленые ледяные блоки образовывали небольшую комнату, в которой аккуратными рядами стояли плетёные корзины, наполненные фруктами и мясом.
- Это наша кладовая, - смущённо пояснила девушка. – здесь мы храним некоторые продукты.
Роберт не стал слушать дальше. Он закрыл рот Зухры нежным поцелуем. Первый поцелуй получился неудачным. Девушка стояла без движения, растерянная и напряжённая. Она не ответила, но это совершенно не смутило юношу. Второй, третий поцелуи, нежные объятия растопили холод между ними. Зухра дрожала в объятиях Роберта то ли от холода, то ли от желания. Его тоже начало трясти. Желание поднималось горячей волной, и он понимал, что ещё несколько мгновений и им уже не остановиться. Зухра протяжно застонала, выгибаясь и всё сильнее прижимаясь к могучему телу своего возлюбленного.
Шепча ласковые слова, согревая дрожащую девушку руками и собственным дыханием, задыхаясь от страсти, Роберт проник под длинное платье. Зухра не сопротивлялась, замерла в ожидании чуда и оно совершилось. Души влюблённых слились воедино и унеслись в небеса.
Первой заговорила девушка:
- Роби, я люблю тебя и хочу быть с тобой!
- Я тоже… - прошептал он.
- Я готова идти с тобой на край света.
- Любимая…
Зухра поцеловала Роберта, набрала в небольшой горшочек ледяной крошки и вышла из пристройки. Умом Роберт понимал, что афишировать свои отношения им нельзя, но сердце больно сжалось, когда девушка ушла, оставив его одного. Мысли закрутились в голове:
- Она готова идти со мной на край света, значит произошло что-то, давшее девушке возможность так говорить. Мы уйдём вместе… А как же Жук? Что он скажет об этом и, главное, что сделает. Отец будет рад видеть меня счастливым… А что с Жуком? Как он поведёт себя?
От таких мыслей Роберт почувствовал себя виноватым пред Евгением. И это чувство вины с каждым мгновением становилось всё сильнее, заглушая счастье и радость любви. И снова возник вопрос: что делать?