ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Бабка Сал и её Нэнни
лмаз прочитал стихотворение маме, запинаясь через слово.
— Оно такое замечательное, правда? — воскликнул мальчик.
— Да, хорошее, — отозвалась мама.
— По-моему, оно кое-что значит, — продолжал Алмаз.
— Ты о чём? — не поняла мама.
— Интересно, а это тот же мальчик… да, наверно, тот же. Сейчас проверим… как это там?
— Конечно, тот же самый, потому что у него тоже «дудка пастушья и барабан». Он тоже ходил с дудочкой!
— А ведь ему нужно было за ними следить. А он и думать забыл о работе. И дальше:
— Вот, мамочка, слышишь? И потом ещё, смотри:
— Так его никто и не разбудил, наверно. Я думаю, он ужасно капризничал, если его разбудить. А когда он сам проснулся и увидел, что натворили коровы в пшенице, то не пошёл домой к маме, а убежал в лес и потерялся. Разве так не бывает, мамочка?
— Отчего ж, бывает, — ответила мама.
— Видишь, какой он непослушный: потерялся, а всё равно не хотел домой идти. Ведь его могли отвести домой все, кто ему встречался, стоило только попросить. Все, кроме змеи. А он-то пошёл за змеёй, и она завела его ещё дальше. Наверно, это была дочка того змея, который соблазнил Адама и Еву. Помнишь, прошлым воскресеньем отец нам про него рассказывал.
«Ну и сын у меня!» — подумала мама, а вслух добавила, заметив, что мальчик замолчал и ждёт: — И что же дальше?
— Не знаю, мамочка. Тут есть ещё что-то, но я не могу ухватить. Я только знаю, что он убил змею. Вот зачем ему были барабанные палочки. Дудкой ведь её не убьёшь.