Когда вышел Ричард, я узнал его - он тоже был вчера на барбекю. Красномордый фермер, сущий порох, пьянчуга-хитрован. Стригся он, похоже, сам, и очень неровно, глаза слишком выпучены, нос длинноват. Сколько, интересно, поколений в его семье баловались родственным спариванием?
- Ричард Ли, это Томас Эбби.
Он рассеянно кивнул, но руки не подал.
- Вы вчера были на барбекю. - Утверждение.
- Да, м-м-м, были. - Я не мог придумать, что еще ему сказать. Хотел, но в голову ничего не приходило.
- Мать Ричарда была Королевой Масляной.
Я посмотрел на Анну, словно говоря: "Вы шутите?" - но она кивнула:
- Дороти Ли. Королева Масляная.
Ричард улыбнулся, показав ряд неожиданно белых безупречных зубов:
- Верно. И если бы я не знал твоего отца так хорошо, Анна, я бы сказал, что у него что-то было с моей мамой. Понимаешь, о чем я - они вдвоем проводили здесь больше времени, чем кто-либо из нас.
- Отец, когда писал "Страну смеха", приходил сюда из города два-три раза в неделю увидеться с Дороти. Надевал свои черные кеды и шел полями вдоль дороги. Никто не предлагал его подвезти, все знали, как он любит ходить пешком.
Ричард прислонил дробовик к стене и поскреб щетинистый подбородок:
- И мама точно знала, когда он придет. Она посылала нас в лес набрать большую миску ягод, а потом посыпала их сахарной пудрой. Когда он приходил, они вдвоем садились здесь на крылечке и уминали всю чертову миску. Верно, Анна? Эй, так это ты, что ли, собираешься писать книгу про Маршалла?
- Об этом мы тут и говорили, Ричард. Затем я и привела его сюда, в хижину твоей матери.
Он повернулся к открытой двери:
- Папа выстроил халупу специально для нее, чтобы мама могла иногда пожить немного в лесу, передохнуть. У нас в семье столько детей было, что, по ее словам, ей нужно было порой просто отключиться. Это я не в упрек. У меня три сестры были и брат. Но в Галене я остался один. - Он посмотрел на Анну.
- Томас, извините, но через полчаса у меня встреча в городе. Хотите остаться здесь или вернетесь со мной?
Мне не улыбалось бродить по лесу и трепаться с Ричардом, хотя я и понимал, что позже с ним надо будет поговорить, если Анна даст согласие на книгу. После вчерашнего ужина и этой поездки я был настроен оптимистично, но Анна так и не сказала ничего определенного, а требовать от нее однозначного ответа я еще опасался.
- Пожалуй, я лучше вернусь с вами, вдруг Саксони уже там.
- Боитесь, она будет волноваться? - В голосе Анны прорезалась язвительность.
- О, нет, вовсе нет. Я просто...
- Не беспокойтесь. Мы вернем вас домой вовремя. Как раз к чаю. А ты, Ричард? Тебя подвезти?
- Да нет, Анна, я же с фургоном. Хотел кое-что забрать отсюда. Увидимся позже. - Он было вошел в хижину, но остановился и тронул Анну за рукав. - С пацаном-то хейденовским плохо вышло, а? После прошлого вечера это четвертый случай, когда все пошло не так. А теперь еще так быстро одно за другим...
- Поговорим об этом после, Ричард. А сейчас не волнуйся. - Ее голос звучал тихо и монотонно.
- Не волноваться? Как же, черт возьми, ты-то не волнуешься? Я чуть не обмочил штаны, когда услышал. Этот простофиля Джо Джордан здорово вляпался, бедняга.
В течение разговора я следил за лицом Анны, и от слов Ли оно становилось все жестче и жестче.
- Я же сказала: поговорим об этом после, Ричард. После. - Она подняла руку, словно чтобы оттолкнуть его. Ее губы сжались.
Он начал было говорить что-то еще, но так и замер с открытым ртом, уставившись на меня. Потом заморгал и улыбнулся, как будто на него снизошло внезапное прозрение.
- Ах, верно! Вот ведь язык без костей! - Он с улыбкой покачал головой. - Извини, Анна. Берегись ее, старина, она иногда чертовски сердитая.
- Пошли, Томас. До свиданья, Ричард. Тропинка была достаточно широкой, чтобы идти рядом.
- Анна, я кое-чего не понимаю из происходящего здесь.
Она не остановилась и не взглянула на меня.
- Чего именно? Вы имеете в виду то, о чем говорил Ричард? - Анна провела рукой по волосам, и я заметил пот у нее на лбу. Люблю, когда женщина потеет. Это наиболее эротичная, завлекающая вещь, какую только могу себе представить.
- Да, то, о чем говорил Ричард. И потом миссис Флетчер все спрашивала меня утром, не смеялся ли мальчик, когда попал под машину.
- И еще что-нибудь?
- Да, еще. Водитель, который его сбил... Джордан? Джо Джордан? Он все говорил, что это должен был быть не он и что теперь никто ничего не знает. Давить на нее я не хотел, но мне было нужно понять, что же происходит.
Она замедлила шаг и пнула на тропинке камешек. Он попал в другой и рикошетом отскочил в лес.
- Хорошо, я вам расскажу. За последние полгода в городе произошло несколько ужасных случаев. Одного человека убило током, лавочника застрелили грабители, прошлой ночью ослепла старушка, а сегодня вот этот случай с мальчиком... Так-то Гален - деревня деревней. В чем вы уже наверняка убедились. Здесь просто ничего не происходит. Это о такой сонной глубинке, как наша, рассказывают анекдоты. Ну, знаете: "Как вы, ребята, развлекаетесь? - О, мы нелегально ловим рыбу или ходим в парикмахерскую и смотрим, как там стригутся". И вдруг эти кошмары.
- Но что имел в виду Джордан? В каком смысле это должен был быть не он?
- Джо Джордан - свидетель Иеговы. Знаете что-нибудь о них? Они считают себя немногими избранными. Господь, мол, никогда не позволит, чтобы с ними такое случилось, и кроме того, что бы вы сами сказали, если бы наехали на ребенка и убили его?
- Мальчик умер?
- Нет, но умрет. То есть, вероятно, умрет. Судя по тому, что я слышала.
- Хорошо, это кое-что объясняет, но зачем миссис Флетчер спрашивала, не смеялся ли он, прежде чем его сбили?
- Гузи Флетчер - галенская сумасшедшая. Уверена, вы это уже заметили. Она всеми командует и задает дурацкие вопросы и прекрасно себя чувствует со своим съехавшим чердаком, дай ей бог здоровья. После смерти мужа она три года провела в приюте для душевнобольных.
Мы приблизились к машине, и Анна обошла ее сзади, чтобы впустить собак. Все в ее объяснениях звучало разумно. Да, все звучало прекрасно. Так почему же я обернулся и бросил долгий прощальный взгляд в лес? Потому что понимал, что все ее слова - в каком-то смысле чушь собачья.