-Голова не болит? Мушки перед глазами не мелькают? Ночью спим спокойно? – на всякий случай уточнил он, и, вновь услышав отрицательный ответ, показал рукой на весы.
За неделю прибавка в весе на полтора килограмма. Хорошо заметная отечность тканей. Артериальное давление сто сорок на восемьдесят пять миллиметров ртутного столба. В общем анализе мочи наличие белка на верхней границе нормы.
-Ложитесь, Окунева, на кушетку. Послушаю сердцебиение плода.
Семен нашел предлежащую часть плода, приложил акушерский стетоскоп к нижнему полушарию живота и стал слушать. Сердцебиение ритмичное, но приглушено.
Вернувшись за стол, Семен записал в карту свой осмотр и, подняв глаза, посмотрел на беременную женщину, сидящую перед ним.
-Надо ехать в перинатальный центр, Окунева. И ехать надо сегодня.
-Не-а, - помотала женщина головой, - меня же ничего не беспокоит, и срок еще только тридцать семь недель. Что мне, до самых родов в больнице лежать, что ли? Не поеду.
Семен помолчал минуту, и потом стал спокойно говорить:
-У вас, Окунева, нарушение кровообращения между вами и ребенком за счет повышенного артериального давления. А это, в первую очередь, спазм сосудов на уровне плаценты. Ваш ребенок умрет через три дня. И вы этот момент даже не заметите. У вас всё будет прекрасно, ничего не будет беспокоить, а плод отомрет.
Семен посмотрел прямо в глаза беременной женщины и повторил:
-И произойдет это через три дня, в ночь на среду.
-Как через три дня? – ошарашено переспросила Окунева.
-Кстати, вы ведь почувствовали, что ребенок в последние дни стал меньше шевелиться? Редко побултыхается, и потом долго тишина?– спросил Семен, не обратив внимания на вопрос пациентки.
Окунева похлопала глазами и кивнула, сказав неуверенно:
-Ну, вообще-то, да. Иногда днем я его не чувствую совсем.
-Вот, и я об этом. Еще пару дней иногда пошевелиться, а на третий – помрет. Сегодня у нас двадцать восьмое, - Семен глянул на календарь, - значит, первого мая ваш ребенок перестанет шевелиться и умрет.
Окунева побледнела, сглотнула слюну во внезапно пересохшем рту, и хрипловато сказала:
-Доктор, давайте направление. Я прямо сейчас поеду, меня муж в машине ждет, он и довезет.
Семен заполнил бланк, поставил подпись и личную печать. Проводил взглядом женщину, которая стремительно переместила своё большое тело к выходу из кабинета. Только после этого повернулся к удивленному лицу акушерки.
-Семен Михайлович, откуда вы знаете, что ребенок умрет через три дня?
-Да не знаю я этого, - усмехнулся Семен, - просто, если бы я стал рассказывать ей о том, что такое гестоз, преэклампсия и эклампсия4, то она бы все равно ничего не поняла. И решила, что она права, а врач придирается. И даже если бы я сказал, что в результате этих состояний ребенок может умереть, то она бы отмахнулась от этой гипотетической ситуации. А вот четкое временное ограничение – три дня и кирдык – действует, как холодный душ в жаркую погоду. Моментально прочищает мозги. Впрочем, у неё они тоже отекшие, поэтому, прочищать там нечего. Думаю, она просто испугалась.
-Но в перинатальном центре ей могут объяснить, что вы её обманули?
Семен пожал плечами и ответил:
-Нет, это вряд ли. Хотя, даже если и скажут что-то, то это уже не будет иметь никакого значения. Главное, чтобы вовремя родоразрешили, а всё остальное – несущественно.
Дверь в кабинет приоткрылась.
-Можно?
-Да, заходите.
Семен посмотрел на девушку, робко вошедшую в кабинет.
-Медосмотр? Детский сад? – уточнила Людмила Андреевна.
-Да.
-За ширмой раздевайтесь и ложитесь в кресло, - показала рукой направление акушерка. Девушка сделала несколько шагов в указанном направлении, округлившимися глазами глядя на тот предмет, куда она должна лечь.
-Лет вам сколько? – спросил Семен.
-Девятнадцать.
-Первый раз на приеме у гинеколога?
-Да.
Семен задал вопросы о половой жизни и, получив положительный ответ, уточнил первый день последних месячных, и после этого, философски глядя в пространство, медленно сказал: