Семен улыбнулся, потер ладони и пошел к раскопу. Посмотрел сверху, и понял, что пора использовать лестницу, чтобы спускаться и, главное, подниматься из колодца. Подтащил её, и, спустившись вниз, принялся за дело.
Он копал, выбрасывая землю из ямы на расстеленную мешковину, и думал. О том, что они с Верой давно не разговаривали. Так, чтобы рассказать, что тревожит, или что вызывает беспокойство. Или поделиться радостью. Они в последний год практически ни разу не говорили по душам. И вот это больше всего беспокоило Семена. Он вспомнил, как в первый год совместной жизни Вера каждый вечер с удовольствием и подробно рассказывала обо всем, что произошло за день, - на работе, в магазине, на рынке, в автобусе, на улице. Он слушал, комментировал словами или жестами, добавлял свои эмоции, - эти вечерние диалоги сближали больше, чем долгие годы жизни. Так он думал тогда.
Когда Вера закрылась в себе, и перестала делиться с ним своими переживаниями и эмоциями, он полагал, что всё это временно. Пройдет несколько недель или месяцев, и их совместная жизнь вернется на привычные рельсы. Этого не произошло, и Семен в очередной раз вспомнил то, что разделило их жизнь на «до» и «после».
Почувствовав боль в уставших мышцах, он оперся на лопату и задумчиво осмотрел яму. Внезапно возникшая мысль, что пока его колодец больше смахивает на могилу, пусть квадратную и нестандартную, еще больше загнала сознание в грусть. Семен созерцал ровные края ямы, вдыхал запах свежей земли, чувствовал тепло солнца, - за кажущимся благополучием его жизни скрывалась бездонная пропасть, заглядывать в которую у него не было никакого желания. Проще отогнать грустные мысли прочь и продолжать работать.
Может, именно для этого он и затеял копание колодца – чтобы обмануть самого себя? Создать себе занятие, которое позволит отвлечься от странно неразрешимой проблемы, которая разрушает его жизнь. Приходя домой, прятаться от самого себя в колодце.
Семен решительно воткнул лопату в землю и по лестнице выбрался наверх. Взявшись за края мешковины, потащил выкопанную землю к участку и высыпал её на участок. Так получалось быстрее и эффективнее, чем носить ведрами. Впрочем, когда колодец станет глубже, все равно придется использовать ведро.
Вернувшись к раскопу, Семен спустился вниз и сел на землю так, чтобы спрятаться от солнца. Ощущение могилы вернулось. Из любопытства он закрыл глаза и, когда стало темно, прислушался к себе.
Мрак.
Запах земли.
Ощущение ограниченного пространства.
Впрочем, не страшно. Больше любопытства, - каково это, умереть и быть похороненным?
Семен вздохнул. Он снова пытается спрятаться от проблем, зарываясь в землю.
-Да, так оно и бывает, хочешь, как лучше и быстрее, а дерьмо все равно липнет к ногам и мешает идти вперед.
Услышав знакомый голос, Семен резко открыл глаза и увидел отца. Он сидел напротив, держал в руке курительную трубку и с улыбкой смотрел на сына.
-Давно тебя не было, - сказал Семен, и сам с удивлением услышал в голосе радостные нотки, - я уж думал, что ты больше никогда не придешь.
-Я тоже так думал, но, - отец развел руки, - похоже, ты без меня не справишься. Надо же, затеял копать колодец в одиночку. Я бы на такое не решился.
-Да, ладно, - отмахнулся Семен, - ничего сложного. Трудно физически, но ты же знаешь, я никогда не боялся трудностей.
Отец усмехнулся:
-Это точно. Говорили мы тебе с мамой, - не ходи учиться на врача, будет трудно и учиться надо достаточно долго, а жить и работать после тяжело и скудно. Не поверил, всё равно пошел в медицинский институт. И потом, я же видел, что в какой-то момент ты уже проклял свой выбор, а назад повернуть – и поздно, и гордость не позволяет.
-Кстати, что ты имел в виду, когда сказал про дерьмо, которое мешает идти? – уточнил Семен, который не любил разговоры о выборе профессии.
Отец, не ответив на вопрос, показал трубкой на лопату и сказал:
-Давай, продолжай копать. Уберешь землю еще на один штык, и можно будет устанавливать сруб.