Семен его поддержал, но не во всем. Да, большая часть знахарей и экстрасенсов просто дурят людей, но есть единицы тех, кто действительно могут помочь тем людям, от которых традиционная медицина отказалась.
-Очень часто мы не принимаем в расчет психологию человека. Какое-то внешнее внушение воздействует на сознание. Оно, это воздействие, изменяет функцию гормональной и иммунных систем, заставляя организм избавляться от болезни. Мы, может быть, видим это, но не можем осознать своим мышлением, которое насквозь пропитано традиционным образованием.
-Ты что сейчас сказал? – удивленно спросил Дима.
-А что?
-Уж как-то чересчур умно, я толком ничего не понял. Скажи проще.
Вот тогда Семен и озвучил свою мысль о том, что увидеть и понять увиденное – две разные вещи.
-Ерунда, - отмахнулся Дима, - я всегда понимаю то, что вижу.
-Может быть, - кивнул Семен, - а вот я часто смотрю и далеко не сразу понимаю. Или вообще не понимаю. Или только через какое-то время. Впрочем, возможна и обратная ситуация – я вижу то, чего быть не может. И принимаю это, как реальность.
-А вот это типичная шизофрения, - констатировал Дима.
-Думаешь?
-Знаю.
-Ну и ладно, - вздохнул Семен, - пусть будет шизофрения. В любом случае, я полагаю, что можно видеть и не понимать, и наоборот, не видеть и понимать.
-Приведи пример.
Семен ненадолго задумался. Рассказывать приятелю о том, что к нему приходит умерший отец, пожалуй, не стоит. А вот последний случай с пациенткой на приеме, - вполне подойдет.
-Дней пять назад тетка была у меня на приеме в поликлинике. Возраст пятьдесят пять лет. Вес около ста килограммов. Живот висит, как бесформенный мешок. Наверное, года три наблюдается у нас с кистомой10 левого яичника. Здоровенная такая кистома, - Семен руками изобразил окружность размером с большой футбольный мяч, - от операции категорически отказывается, в онкологический диспансер ехать отказывается. У меня полгода назад подписала отказ от лечения. Ну, я тогда подумал, что больше её не увижу – помрет от рака яичника. Отнюдь, знаешь ли. Когда она появилась, я даже не сразу её узнал. Похудела до семидесяти пяти килограммов. Кистомы в животе нет. И жалоб никаких нет.
-Прооперировали, наверное, где-нибудь?
-Никаких рубцов на животе нет. А через задний свод влагалища такую здоровенную кистому не извлечь.
-Ладно. Допустим. И что было на самом деле?
-Эта тетка нашла какую-то старушку в одной из дальних деревень. Всю осень и часть зимы у неё лечилась. Правда, она не сказала, как старушка её лечила. Сказала, только, что жила вместе с ней почти полгода. И вот результат – ничего нет.
-Не верю.
-Я сначала тоже не поверил, а потом стал думать. Может, мы чего-то не знаем? Или не понимаем? Живем, как зашоренные, в узком пространстве своего традиционного мышления. На сто процентов уверены, что человеческий организм всегда подчиняется строго определенным законам анатомии и физиологии. Если в гистологическом заключении видим диагноз «рак», то безоговорочно хороним человека, давая ему шансы на жизнь от нескольких недель до нескольких месяцев. Верим в силу скальпеля, когда рассекаем ткани в пределах здоровых тканей. Даем таблетку или назначаем инъекцию, полагая, что положительное лечебное воздействие на организм обязательно произойдет. По сути, мы те же знахари, но наше лечение имеет академическую базу и узаконено обществом. Мы прикрываемся научными выражениями и умными словами, но далеко не всегда понимаем, что происходит в организме каждого конкретного человека. И главное, - Семен сделал паузу, чтобы заострить внимание собеседника, - мы ищем болезнь и не замечаем человека, а некоторые настоящие знахари и лекари – сначала видят человека и только потом обращают внимание на болезнь. И порой, воздействие на сознание больного человека оказывается значительно действеннее, чем скальпель или инъекция.
Дима недоверчиво помотал головой, залпом допил кофе и встал.
-Ладно. Пойду, посмотрю тяжелых больных.