Вариантов несколько.
Первый – этого не может быть.
Второй – это обман зрения, связанный с пристальным и долгим созерцанием неба. Такое вполне возможно. Если верить в инопланетян, то можно каждый день замечать на небе летающие тарелки.
Третий – Дима прав. Это шизофрения. Ну, или не так всё страшно. Всего лишь зрительные галлюцинации, связанные с длительным психологическим стрессом.
Семен, по-прежнему глядя на себя в синем квадрате неба, подумал над выставленным самому себе диагнозом, раскладывая симптомы по полочкам.
С одной стороны, дебют шизофрении должен быть значительно раньше, в возрасте около тридцати лет. Симптоматика должна быть ярче, люди вокруг должны замечать, что человек ведет себя неадекватно. И главное, - больной шизофренией никогда сам не осознает, что он психически болен.
С другой стороны, ему было тридцать с небольшим лет, когда в первый раз после смерти отца, он пил водку вместе с ним. Симптоматика шизофрении может быть стертой, так что человек может долгое время жить в обществе, и никто ничего не будет подозревать. Пока у него только зрительные и слуховые галлюцинации. Скрытых шизофреников полным полно вокруг, и возможно, только сейчас у него симптомы стали проявляться ярче. И почему он решил, что осознает свою болезнь? Ничуть не бывало, - если включить логику и попытаться поискать внешние факторы галлюцинаций, то окажется, что отца он видит только, когда находится в колодце. И своё отражение он увидел снизу. Возможно, это какие-то магнитные поля или подземные газы.
Семен перестал смотреть на очертания лица в синем квадрате, подождал, пока привыкнут глаза к полумраку, и посмотрел вокруг. Сухая лиственница сруба, грунт, лопата и ведро. Ничего подозрительного. Глубоко вдохнув воздух, он не почувствовал никаких посторонних ароматов, кроме запаха земли.
Впрочем, это было бы слишком просто.
Он снова поднял голову и посмотрел наверх.
Лица на небе не было, но теперь чуть изменился оттенок синевы. Он стал более насыщенным, словно кто-то добавил красок на холст.
Синий квадрат.
В этом что-то есть. Возможно, некая загадка. Или наоборот, - отгадка. Что он видит? Геометрическую фигуру, окрашенную в синий цвет, на фоне серого полумрака колодца или длинный тоннель, стены которого выложены сухой лиственницей, с выходом наружу в синее пространство. И то, и другое имеет место быть. Следовательно, синий квадрат – вход и выход, начало и конец, жизнь и смерть. Когда на него долго смотришь, он гипнотизирует свой абстрактностью и застывшей геометрической формой. Когда отводишь взгляд, начинаешь опасаться, что синий квадрат раздавит тебя свой тяжестью. Можно постараться забыть о нем, но невозможно стереть из памяти унылый и однообразный зов квадратуры.
Если смотреть на квадрат, то он начинает двигаться. И это хаотичное движение манит своей синей простотой и безвоздушной тяжестью.
Надо прекратить это.
Или сумасшествие поглотит полностью.
Семен опустил голову и закрыл глаза. Тишина и мрак. Может, это лучшее, что происходит в его жизни? Спускаясь в колодец, он играет в прятки с Жизнью, и, как ни странно, Жизнь не может найти его здесь. Может, плохо ищет? Или даже и не собирается искать? Кому он нужен. Если вдруг сейчас произойдет землетрясение, и стены колодца обвалятся, будет ли кто-то искать его? Будет ли кто плакать о нем?
Семен мысленно перебрал всех людей, с которыми жил, общался, дружил или просто здоровался каждое утро. Список получился небольшой, и напротив каждого имени он поставил минус. Слегка засомневался в отношении Веры и Димы, но, подумав, их тоже минусовал. Учитывая прошедший год, скорее всего Вера будет даже рада, если он внезапно исчезнет. Анестезиолог Дима, возможно, слегка погрустит, выпьет бутылку пива в память о нем, и быстро забудет.
Похоже, что он - пустое место.
Никчемный человечишко, сидящий в недокопанном колодце и пытающийся понять самого себя.
Никто не вспомнит о нем.
Он никому не нужен.
Семен открыл глаза и снова посмотрел вверх. С надеждой, что синий квадрат именно сейчас обрушится на него, прекратив бессмысленное существование.
Геометрическая фигура изменилась. Теперь четкие контуры были нарушены собачьей мордой. Пес негромко гавкнул, и Семен улыбнулся.