-Нет, ты не умер, - помотал головой отец.
-Значит, это шизофрения, - имитируя душевное облегчение, улыбнулся Семен.
Отец пожал плечами:
-Ты – врач, тебе виднее. Диагнозы – это по твоей части.
Семен встал со стула и подошел к окну. Жизнерадостный вид на город из окна квартиры сменился на сумеречную грусть и ощущение непреходящей безнадежности. Люди по улице двигались, но их было очень мало, и они передвигались медленно. Липовый парк застыл серой бесформенной и безжизненной массой. Низкие тучи давили сверху темной кучковатой тяжестью.
Отойдя от окна, Семен подошел к стене. Непроизвольно глянув на настенные часы, - без пятнадцати четыре, - и снова посмотрел на фотографию в рамке. Он в центре, мама – слева, папа – справа. Взрослые улыбаются. Они еще молоды, и уверены, что всё в жизни еще впереди. В глазах мальчика явное желание увидеть вылетающую из фотоаппарата птичку, - он с любопытством смотрит широко открытыми глазами.
Давно ушедшее время. Мгновенный срез событий, практически сразу после щелка фотоаппарата, закончивший существование.
-Ненавижу рассматривать фотографии, - сказал Семен, - они разрушают сознание.
-Каким образом?
-Возвращают туда, где уже давно ничего нет. Хочешь вернуть счастливые моменты, прожить их вновь, а ничего нет. Ничего не осталось. Ни слов, ни звуков, ни запахов, ни ощущений. Я могу только видеть, никак не используя все органы чувств, а этого очень мало, чтобы оживить любимых людей. Я смотрю на фотографию, и понимаю, что невозможно что-то изменить. Только грусть и обреченность.
-Ну, в некотором роде, ты прав. Но, порой, даже визуальный контакт с любимыми даст больше, чем просто воспоминания. Поэтому эта фотография всегда со мной.
Отец докурил рубку. Осторожно положил её на стол и непродолжительного молчания сказал:
-Собственно, я для чего привел тебя сюда. Воспоминания – это хорошо, но главное, что мне нужно сделать, это помочь тебе.
-В чем?
-Во всем.
-Опять будешь советы давать?
-Нет. Я дам тебе возможность увидеть всё своими глазами, а что ты с этим будешь делать – твоя проблема.
-Что увидеть?
Отец улыбнулся, встал и, глядя на Семена, произнес грустным тоном:
-Увидеть то, что мне совсем не хочется тебе показывать, но и не показать нельзя. Если ты считаешь, что у тебя шизофрения, то будем считать, что я твой доктор-психотерапевт. И пусть у меня нет соответствующего образования, - но я твой отец, и кто, кроме меня, вылечит тебя.
Страна теней-1
Прими всё, как есть, и сделай то, что считаешь правильным. Отец произнес последнюю фразу, и пошел к выходу из квартиры. Семен сделал вслед за ним нерешительный шаг, и замер. Идти совсем не хотелось. Категорически. Вообще-то, пугала даже не сама создавшаяся ситуация, а то, что могло произойти дальше. Он находился в привычном мире своей квартиры, пусть даже в её реальности он сомневался. Он уже выпивал вместе с отцом, пусть даже не кефир. А что будет там, вне этих стен? Хочет ли он увидеть это?
-Ну, что застыл? Пошли.
Семен посмотрел на фигуру отца, который стоял у двери. Сделал еще один нерешительный шаг. И спросил:
-Думаешь, это действительно мне нужно?
-Если хочешь что-то изменить в своей жизни – да.
-Хочу. Да, я хочу изменить, но …
-Никаких но, - махнул рукой отец, - не бойся, пошли. И помни, что я твой отец, и я никогда не сделаю тебе плохо.
Семен подумал над последними словами отца. И двинулся за ним.
За дверью на лестничной площадке серость сгустилась, превратившись в густой туман. Семен торопливо шел, ориентируясь на расплывающуюся высокую фигуру, которая шла перед ним, раздвигая туман. Сначала вниз на три пролета, потом через дверной проем без двери в пустую квартиру. Он с удивлением смотрел на выплывающие из серого тумана голые стены, практически сразу же запутавшись в лабиринте комнат и дверей. Время словно растворилось в окружающем зыбком мире, и Семен потерял ощущение дня и ночи.
-Может, есть путь короче? – спросил он отца, задав вопрос только лишь для того, чтобы услышать свой голос. Он полагал, что не услышит ничего, но звук голоса оказался пугающе громким.
-Может, и есть, но я его не знаю.