Голос отца, такой же вязкий, как туман, и ускользающе тихий, словно отец говорил очень далеко отсюда, заставил Семена ускориться. Еще не хватало отстать и заблудиться здесь. Он быстро нагнал отца, который остановился у обычной деревянной двери.
Темный дверной глазок, почтовый ящик с цифрой 17, и дверная ручка.
-Ну, готов?
-К чему?
Отец усмехнулся. Пристально посмотрел в глаза Семену, и сказал с улыбкой:
-Готов ли ты посмотреть на то дерьмо, которое липнет к твоим ногам и мешает идти вперед? Готов ли ты понять, как стряхнуть его с ног, и идти дальше налегке?
Семен, ощутив, как внезапно пересохло в горле, кивнул. Сознание, та его часть, что обычно заставляла отступать в самый важный момент, завопила, что нельзя входить. Что это быстро и необратимо изменит его привычный мир. Что это разрушит всё, что было, есть и будет. Что он уже никогда не вернется домой таким, каким был. И стоит ли рисковать теми годами спокойной жизни, что, возможно, еще есть впереди, взамен на сомнительную истину, которую предлагает отец.
Семен подавил накативший страх и посмотрел в расширяющуюся щель открывающейся двери.
Главное, что было в прихожей – отсутствие тумана и рассеянный свет, падающий из комнаты. Остальное, как обычно: вешалка на стене, на которой висела светлая ветровка, полка для обуви, и зеркало во весь рост. Увидев своё отражение, Семен моментально успокоился. Это он, собственной персоной, рабочие джинсы и рубашка с длинным рукавом, растоптанные кроссовки на ногах. На лице нерешительность и удивленное любопытство. Непроизвольно пригладив волосы на голове, словно от состояния прически зависело то, как его встретят хозяева квартиры, Семен шагнул внутрь.
Дверь за ним тут же закрылась, и отец сказал:
-Когда зайдем в комнату, постарайся вести себя прилично. Сядь на стул, смотри и будь паинькой.
Семен кивнул. Но не сказал ни слова. Давать обещания рано, он пока не знает, на что должен реагировать прилично.
-Вот и хорошо. Пошли.
Семен прошагал за отцом в комнату. Сел на стул, стоящий у окна, и посмотрел вокруг себя.
Обычная хрущевская квартира. Справа вход на кухню. Слева – закрытая дверь, где, скорее всего, совмещенный санузел. В центре комнаты раскинутый диван, застеленный белой простыней. Две подушки. Вдоль дальней стены платяной шкаф до потолка. Рядом с диваном журнальный столик, в центре которого горит свеча. Непроизвольно вдохнув воздух, Семен ощутил запах жасмина. На стене напротив дивана черный прямоугольник плоского телевизора. У окна полки с книгами, на одной из которых стоит небольшой бронзовый бюст – мужик с бородой. Приглядевшись, Семен предположил – наверное, Лев Толстой. А, может быть, Карл Маркс. В любом случае, созерцание бюста неожиданно успокоило его. Рядом с книжными полками в кресле пристроился отец.
-Где мы?
-Просто смотри. Постарайся никак не реагировать. Сейчас всё будет.
Из кухни раздался негромкий хлопающий звук, и через пару минут оттуда вышел мужчина с подносом. Открытая бутылка шампанского, два высоких бокала, вазочка с шоколадными конфетами. Аккуратно всё это расставив на столе, мужчина чуть отклонился, словно полюбовался созданным натюрмортом, и унес поднос обратно в кухню.
Семен задумался. Лицо мужчины показалось ему знакомым, но вспомнить, где он его видел, сразу не смог. Наверное, однажды случайно сталкивался с ним и было это достаточно давно. Об этом можно подумать потом. Он смотрел на колеблющееся пламя свечи и ждал. Что бы ни придумал отец, главное, что он действительно никогда не предлагал ему ничего плохого, поэтому Семен спокойно смотрел на то, как мужчина вернулся в комнату. Весело насвистывая жизнерадостный мотивчик, мужчина стащил через голову рубашку с коротким рукавом, и аккуратно повесил на плечики, висящие в стенном шкафу. Услышав, что открылась дверь в совмещенный санузел, он улыбнулся во весь рот, и подошел к столику.
-Ну, ты готова, сладенькая моя?!
Семен повернул голову в сторону санузла.
И – умер.
Не видеть.
Не слышать.
Не чувствовать.
Не дышать.
Может, это не смерть, но в тот момент Семен замер в коматозном состоянии. И только поэтому он не сделал ни одного движения, - ни рукой, ни ногой, ни головой. Ни мыслями, ни словами, ни чувствами.