Семен повернулся к Вере.
В глазах жены набухли слезы. Она еще не плакала, однако сразу стало понятно, что она с ностальгией и грустью рассматривает фотографии свадебной церемонии. Семен смотрел в её глаза и видел там любовь. Возможно, не к нему лично, а к давно ушедшим дням, но эта эмоциональная реакция у жены заставила его замереть. И не только сознанием.
В одном можно быть уверенным на сто процентов, - тогда, когда они были в ЗАГСе, Вера любила его. Возможно, теперь этого нет, но в те дни всё это было.
Душевное единение.
Так назвал это состояние ловелас и бабник Дима Макаров.
-Я правильно понимаю, что ты, наконец-то, заметил, что твоя жена по-прежнему любит тебя?
Голос отца вывел Семена из оцепенения.
-Пока я заметил, что она любила меня тогда, - ответил он, показав рукой на фотографии. Встав с дивана, Семен подошел к отцу и, глядя, как тот, глубоко затянувшись, выдыхает дым кольцами, продолжил:
-Может, она любит свои воспоминания и меня таким, каким я был тогда. А сейчас осталось только равнодушие. Время – коварная субстанция, она меняет людей, заставляя забывать свои прежние чувства и эмоции.
-Ты сейчас говоришь чушь, сынок. Забываются события и факты, а чувства и эмоции умирают вместе с человеком. И, соответственно, пока жив человек, он сохраняет в себе всё самое лучшее, что произошло в жизни.
-Не знаю, может, ты и прав, - вздохнул Семен. Ему хотелось верить отцу, но он прекрасно помнил всё, что было в последний год. Или, точнее, чего не было в их совместной жизни. Семен смотрел в окно, где раскидистая черемуха перед их домом закрывала дом от яркого солнца.
Зазвонил сотовый телефон. Семен с удивлением отметил, что такой мелодии в мобильнике Веры он не слышал. Он не успел понять, какая песня и кто её поет, потому что Вера, быстро отложив в сторону фотоальбом, нажала на кнопку ответа.
-Слушаю.
-Нет.
-Я же сказала - нет.
Семен всматривался в лицо жены, пытаясь по мимике понять, с кем она говорит. Сухие глаза, серьезное лицо, сжатые губы, резкие отрывистые ответы. Похоже, что ей, с одной стороны, собеседник не интересен. А с другой стороны, - это нужный человек. Иначе бы Вера просто нажала на кнопку отбоя и выключила телефон, чтобы этот абонент не смог дозвониться.
Вера слушала, что говорил собеседник, и недовольство на лице сменилось равнодушием. Видимо на том конце замолчали, потому что Вера негромко и спокойно сказала:
-Двадцать пятого, Максюта, только двадцать пятого. И ни днем раньше. Всё. До встречи.
Семен, услышав имя того, с кем говорила его жена, почувствовал, как ослабли ноги. Он повернулся к отцу и сказал:
-Пойдем отсюда.
-А что случилось?
-Я вспомнил, откуда я знаю того мужика.
Семен, по-прежнему чувствуя слабость в ногах, пошел к выходу из дома. На крыльце он глянул на Ыша, который лежал рядом со своей конурой и никак не среагировал на его появление. Спустившись в колодец, Семен сел на землю, сжал голову руками и закрыл глаза.
Семен даже смог вспомнить, в каком году это было. Тысяча девятьсот девяносто пятый год. Советская система здравоохранения, еще не испохабленная дорвавшимися до власти реформаторами, работала исправно и качественно. Тогда он - молодой врач с небольшим опытом - трудился в крупной многопрофильной больнице, где существовала ротация кадров. В частности, для акушерства и гинекологии это означало, что каждый врач работал попеременно в разных подразделениях – полгода в родовом зале, полгода в гинекологии, и полгода в женской консультации. Благодаря этому, любой специалист досконально знал все этапы диагностического и лечебного процесса, начиная от первого визита пациентки к врачу и заканчивая послеоперационным периодом в палате интенсивной терапии.
Через несколько лет эта замечательная система развалится под напором некомпетентных в медицине менеджеров, которые встанут у руля власти, но в то благословенное время всё казалось незыблемым, разумным и логичным. Семен уже пятый месяц работал в женской консультации и с нетерпением ждал, когда эта ежедневная рутина закончится. Хотелось делать что-то важное и значимое, например, принимать роды или оперировать сложных больных.