Ничего не получилось.
Пациентка умерла на операционном столе.
Он старался, но не смог прыгнуть выше головы.
Возможно, он даже смог прыгнуть выше головы, но - этот прыжок не достиг цели.
Слишком большая кровопотеря и запустившийся процесс внутрисосудистого свертывания помешали Семену выполнить обещание, данное женщине.
Еще один крест на его личном кладбище.
Еще одна эпитафия.
Пусть их не много, но каждая, как гвоздь, пронзающий плоть. Сначала боль сильная, потом слабеет до состояния фантомной, а после остается навсегда, напоминая об утраченном и несделанном, об ошибках и неудачах, о взлетах и падениях.
Семен невольно вспомнил последний случай, когда у него умерла пациентка. Это было достаточно давно, пять лет назад. Тогда тоже было маточное кровотечение, но вследствие другой причины – криминальный аборт. Тогда их стало на порядок больше. В две тысячи третьем году изменилось законодательство в отношении прерывания беременности в позднем сроке, и перед женщинами, которые не успели сделать медицинский аборт до двенадцати недель беременности, встал нелегкий выбор. Рожать ребенка или избавится от него своими силами.
Сейчас совсем другой случай. У пациентки была распадающаяся злокачественная опухоль шейки матки. Она бы всё равно умерла в ближайшие полгода. Но…
Семен знал, что его вины в смерти женщины нет, но это было совершенно не важно – кто виноват и почему это случилось. Он делал своё дело, делал его хорошо и хотел самую малость – чуть-чуть удачи и маленькое чудо.
Удача ускользнула, рассыпавшись песком сквозь пальцы.
А чудо не случилось, словно Чудотворец ненадолго отвернулся от него.
И от этого грусть становилась тяжким грузом, а боль, еще не став привычной, давила на сознание.
Он сидел на скамеечке у могильного холмика и смотрел на деревянный крест.
Алевтина Аркадьевна Викулова.
Дата рождения и дата смерти.
И если первые цифры были вырезаны неразборчиво, то вторые – четко выделялись на свежем дереве креста и были достаточно подробны, вплоть до той минуты, когда оперирующий врач Семен Михайлович Угарин констатировал смерть пациентки.
Секундная стрелка смотала в клубок нить её жизни, а он был последний, кто не смог удержать конец нити в своей руке.
В кабинет вошел доктор, работающий в приемном отделении днем, и что-то спросил.
Семен вздрогнул и вернулся с кладбища.
-Что?
-Я говорю, кофе будешь?
-Да.
Горечь растворимого кофе и обычная суета при сдаче дежурства отвлекли Семена от грустных мыслей. Он делал привычную рутинную работу по оформлению документов, слушал Диму, который снова рассказывал анекдоты дневной смене, невольно улыбался и старательно избегал смотреть на часы. Хотя секундная стрелка по-прежнему притягивала его взгляд.
Только ближе к десяти часам утра он смог уехать домой. Вера не спросила его, почему он задержался, и приехал значительно позднее, чем обычно. Съев холодный завтрак, Семен вышел во двор и посмотрел на солнце. Ыш подбежал к нему, сел рядом и тоже поднял морду.
Яркий обжигающий глаза шар. Дающий жизнь и свет, тепло и радость. Страшно лишиться его, даже если нет смысла жить дальше. Утратить смысл жизни тоже страшно, но всегда есть шанс обрести опору и поддержку, даже если уверен, что рядом никого нет. Все знают, что надежда умирает последней, но многие устают ждать, и сами убивают надежду, не оставляя себе ни одного шанса.
Посмотрев, что Вера занята чисткой кроличьих клетей, Семен погладил пса и понял, что совершенно не хочет спать. У него была бессонная ночь, но казалось, что лечь и закрыть глаза, - сродни смерти. Если он ляжет отдыхать, но уже не проснется.
Или проснется, но в другой реальности.
И возврата из неё не будет.
Семен пошел к колодцу и заглянул в квадратное отверстие.
И здесь чудо не произошло – вода не появилась.
Похоже, Чудотворец надолго отвернулся от него.
Хотя, он всего лишь на четыре метра углубился. Еще копать и копать. Вздохнув, Семен спустился вниз и стал работать. Подкопать землю под срубом. Нагрузить ведро. Вылезти наверх и вытащить ведро.