Порой диагноз – это сумерки сознания. Семен смотрел на женщину, сидящую перед ним, и молчал. Можно было долго и обстоятельно говорить банальные вещи, но это ничего бы не изменило. Пациентка всё и так знала, всё для себя решила, и ни за что не отступит назад. Она воздвигла в сознании баррикады, и приготовилась вести бесконечный кровавый бой. Она сохраняет надежду, думая, что врачи-враги ошибаются. Она полагает, что у неё может получиться, еще не зная, что исход сегодняшней битвы определяет будущее, в котором победа призрачна.
-Два года назад мне запретили рожать, и я послушалась. Сделала аборт, и каждый день в течение этих лет раскаивалась в этом. Теперь я ни в коем случае не убью своего ребенка.
-Да, я понял, - кивнул Семен.
Олеся Пчелкина. Двадцать пять лет. Приобретенный порок сердца, несовместимый с вынашиванием беременности. И на данный момент у неё нормальная беременность в сроке тринадцать недель. Пока она прекрасно себя чувствует, и уверена в благоприятном исходе. Когда нагрузка на сердце станет нарастать, оно может не справиться и, в результате декомпенсации, она может умереть. Если срок беременности будет не большим, то они умрут вместе – женщина и плод. И это прогноз возможен с вероятностью в девяносто девять процентов. Оставшийся один процент – это божественное чудо, надеяться на которое, как правило, абсолютно бессмысленно.
Бог приходит только тогда, когда вероятность благоприятного исхода выше раз в десять, а то и в двадцать пять. В иных случаях он совершенно не торопится, или просто отворачивается, словно не замечая страдания людей.
-Мне бы хотелось, чтобы мы с вами подружились, - сказал Семен, и, заметив удивление на лице женщины, добавил, - я имею в виду, как врач с пациенткой. Я уважаю и принимаю ваше решение, а в вы в свою очередь слушаете меня и старательно выполняете все мои рекомендации.
Олеся неуверенно кивнула.
-Отлично. Теперь можно двигаться дальше.
Семен посмотрел на акушерку и сказал:
-Людмила Андреевна, пишите все анализы. Обязательно биохимический анализ крови и коагулограмму17. Запишите её на ЭКГ18 и на УЗИ сердца. Затем с результатами обследования на консультацию терапевта.
Снова повернувшись к пациентке, он продолжил говорить:
-Всё это нам с вами надо сделать за неделю, ну, или дней за десять. Затем мы с вами пойдем на ЛКК.
-Куда? – испуганно вздрогнула Олеся.
-Лечебно-контрольная комиссия. Это, как консилиум, несколько врачей, включая меня, посмотрят на вас, оценят анализы и данные обследования, подробно расскажут вам, что вас ждет впереди, и снова предложат вам прервать беременность. Вы или согласитесь, или откажетесь.
-Откажусь, - решительно сказала Олеся.
Семен кивнул и продолжил:
-Комиссия всё это зафиксирует на бумаге, вы подпишетесь, что всё осознали и приняли решение, и мы с вами будет пытаться сделать невозможное.
Олеся на мгновение задумалась, и произнесла:
-Вы полагаете, что у меня не получится?
-Ну почему же, получится, - соврал Семен, - вопрос лишь в том, какой ценой?
Олеся минуту подумала и сказала:
-Я готова заплатить любую цену.
Семен отвел глаза в сторону и ничего не сказал. Здесь и сейчас пациентка готова горы свернуть. Главное, чтобы эта готовность и решимость сохранилась к тому моменту, когда она заглянет в бездну и обнаружит там равнодушную и бессмысленную пустоту.
Олеся Пчелкина, получив подробные инструкции, куда идти и где сдавать анализы, ушла, а Семен по-прежнему смотрел в окно, где июнь вступал в свои права. Первые дни лета были жаркими. Листья на тополях уже большие, а, значит, совсем скоро полетит тополиный пух.
-Семен Михайлович, у неё действительно нет шансов?
Услышав голос акушерки, Семен повернулся, пожал плечами и ответил:
-Шансы есть всегда и у всех. У Пчелкиной их меньше, а у плода, который растет в животе, чуть больше. И чем больше будет срок беременности, когда наступит декомпенсация, тем больше шансов у ребенка, и тем меньше шансов у женщины.
Семен помолчал минуту, затем улыбнулся и встал.
-Ладно, пойду к начмеду, доложу о пациентке, чтобы решить, когда проведем ЛКК.
Спустившись на этаж ниже, Семен постучал и толкнул дверь. Заместитель главного врача по медицинской части, Кабанова Елизавета Владимировна, кивнула в ответ на вопрос о том, можно ли войти.