Семен снова поблагодарил и подошел к первой картине. Поднял глаза и сразу же понял – он совершенно не знает, что за человек Петр Фролов, но как Художник, он восхитителен. Первая же картина с длинным названием «Напудрим Моцарту парик или турецкий марш стучит по крышам» привела его в восторг. Яркие человеческие фигуры с манерными позами, вычурными прическами и красивыми костюмами, скакали по нотному ряду. Мыльные пузыри, выдуваемые юным Моцартом, придающие картине легкость и воздушность. Масса значительных и незначительных деталей, от цветов до музыкальных инструментов, оживляющих картину, и придающих ей праздничность и фееричность.
Семен, подумав, что по первой картине еще рано судить о художнике, перешел к следующей. Короткое название «Салтан», и размер больше раза в три, чем предыдущая картина. Он даже сделал шаг назад, а потом еще один. И снова застыл, восхищенный красками и фантазией Петра Фролова. Уже не сомневаясь, что видит Автора, творения которого заслуживают восхищения.
Рассматривая детали, - одну за другой, от девушки, облизывающей шарик мороженого в левом углу картины, к белке с огромным пушистым хвостом, - Семен забыл, зачем он вообще сюда пришел.
Захотев поделиться впечатлениями, он повернулся, ища глазами отца.
И увидел Веру.
Она стояла в паре метров от него перед картиной. Семен подошел ближе, посмотрел на название - Наталья Тур, «Лето». Заглянул жене в лицо, а затем снова посмотрел на картину. Необычное сочетание чувств – печаль и радость, светлая грусть и солнечное настроение, тепло в глазах и свежесть луговых трав. Всё это было на лице Веры, и на картине, где большеглазая девочка смотрела на бабочку, держа в руке букет полевых цветов. Они обе почти одинаково держали голову, на лице у обеих застыло выражение счастливого любопытства, на губах – предвестник улыбки. И это создавало ощущение их родства, словно это мать и дочь. И пусть они находятся в разных реальностях, это ничего не меняет. Ни время, ни расстояние, ни пространство не способно разлучить тех, кто обрел друг друга.
-Согласитесь, что у Натальи Тур очень теплые картины.
Мужчина в синем пуловере и джинсах, стоящий рядом с Верой, нарушил гармонию. С видом знатока он поправил очки и добавил:
- Нежные краски и приятные эмоции.
Вера вздрогнула, стряхнула оцепенение и с недоумением посмотрела вокруг. Затем глянула на наручные часы и быстрым шагом покинула зал. Мужчина в очках проводил её удивленным взглядом, покачал головой и перешел к другой группе посетителей.
Семен догнал Веру у гардероба. Забыв об отце, он пошел за женой, которая, получив пуховик в гардеробе, выскочила из картинной галереи. Он шел за ней и думал. Темно-синий пуховик. Еще почти новый. Они купили его вместе осенью. Сейчас, судя по погоде, или конец зимы или ранняя весна.
Вера свернула за угол, и Семен ускорил шаг. Он замерз, и идти быстро было теплее. За поворотом он увидел, как жена подошла к центральному входу в женскую консультацию. Открыла дверь и вошла.
Семен подошел к стойке регистратуры вовремя. Вера как раз спрашивала, работает ли сейчас ей нужный доктор и где находится её амбулаторная карта. Выслушав ответ, она сдала пуховик в гардероб и пошла по коридору. Нашла нужную дверь, перед которой никого не было, и постучала. Услышав приглашение входить, толкнула дверь. Семен проскользнул за ней, и встал у стены.
-Здравствуйте, Светлана Гавриловна.
Доктор подняла глаза от амбулаторной карты, в которой что-то писала, и, бросив равнодушный взгляд на пациентку, сказала:
-Проходите, садитесь.
Вера прошла и села. Доктор доделала своё дело и, отложив ручку, посмотрела на сидящую перед ней женщину так, словно видела её в первый раз.
-Я к вам с выпиской.
-Откуда?
-Из стационара.
Вера поняла, что доктор не помнит её, и попыталась напомнить о себе. Назвала свою фамилию, сказала о том, что приходила неделю назад с желанной беременностью, но после того, как на ультразвуковом обследовании нашли порок развития у ребенка, её отправили в стационар, где прервали беременность.
-Да, вспомнила, - улыбнулась доктор, но равнодушия в её глазах стало еще больше, а улыбка погасла сразу же. Она придвинула к себе стопку амбулаторных карт, нашла среди них карту Веры, открыла её и, снова взяв ручку, спросила:
-Жалобы есть?