-Да, бабы виноваты, очень сильно виноваты, но только в том, что всегда всю вину берут на себя. Эти ублюдки шляются где попало, делают, что хотят, курят, пьют водку, употребляют наркотики, а мы даже в мыслях не допускаем, что мужчина может быть причиной наших проблем. Эти сволочи – причина всех бед, и пора уже вам признать это, а не витать в розовых снах и наивных надеждах.
Семен смотрел, как дрожит нижняя губа у доктора. Как еле заметно дергается верхнее веко правого глаза. Слышал, как шипящий звук сопровождает каждое её слово. Возможно, ненависть к мужчинам имела под собой какую-то основу, но это не давало никакого права врачу выплескивать свою злость на пациентку. Словом можно вылечить, но можно искалечить, и Семен прекрасно это знал. Он увидел, как смотрит на врача жена, и понял, что семена, брошенные доктором, упали в благодатную почву.
Вера уже думала о том, что могло быть причиной порока развития у ребенка. И, в том числе размышляла о роли мужа. Но именно врач вбил первый клин между ним и женой.
Вера вышла из кабинета. Доктор вернулась за стол и продолжила что-то писать. Семен стоял у стены и смотрел на врача. Наверное, надо было её ненавидеть и надо бы захотеть забить её насмерть ножницами, которые лежали на столе, но – Семен вдруг понял, что ему жалко эту ущербную женщину. Скорее всего, ей очень не повезло в жизни, и тот мужчина, который возник на жизненном пути, обидел её.
Возможно, ей не повезло неоднократно.
Семен открыл дверь и вышел из кабинета. Веры в коридоре уже не было. Спустившись вниз, он заметил, как на выходе мелькнул темно-синий пуховик, но не стал догонять жену. Всё, что нужно, он узнал. Он медленно брел по улице, даже не задумываясь, куда идет. Ноги сами привели его к картинной галерее. Он вошел внутрь и увидел отца, который сидел на стуле и разговаривал с женщиной-контролером.
-Ай-яй-яй, молодой человек, - сказала пожилая женщина, - убежали, оставили папу одного. Мы уж подумали, что вы не вернетесь.
Семен ничего не сказал в ответ. Сумрачно глядя на отца, он сказал:
-Поехали домой.
Вода-1
Возможно, именно…
Вода
Мечтая о бессмертии, мы почти бегом стремимся к смерти. Надо бы остановиться, замереть на месте и сделать вид, что ничего не видишь, ничего не слышишь, не чувствуешь и не живешь. Закрыть глаза и слиться с той реальностью, где ты сейчас находишься. Тогда Смерть не заметит, - ни тебя, ни твоих близких. И уйдет, несолоно хлебавши.
Но – сказать или подумать легко, а вот сделать. Практически невозможно.
Семен посмотрел на Диму и спросил:
-Моя помощь нужна?
Анестезиолог задумчиво почесал затылок и ответил:
-Если тебе не сложно, то – да. И ты мне нужен с машиной, отвезти родственников на кладбище и обратно.
-Когда похороны?
-Послезавтра.
Семен кивнул. Дима рассеянно посмотрел на свою кружку с холодным кофе и отодвинул её. Грусть на лице и тихий голос.
-Знаешь, Семен, я, когда маму мертвой обнаружил, то моей первой мыслью было облегчение. Ну, словно, она умерла, и для меня одной проблемой меньше стало. Вроде, как баба с воза, коню легче. И так мне вдруг стыдно стало, так паршиво, что я подумал – какое же я дерьмо, а не человек! Мама, женщина, которая в муках меня рожала, растила и кормила, а я вижу застывшее мертвое лицо, и думаю о том, что мне больше не надо решать проблему, как облегчить её боли, как совместить мою жизнь с ежедневным уходом за смертельно больным человеком. Я ведь даже успел подумать о том, что дня через два смогу встретиться с Шуркой и трахнуть её!
Семен слушал покаяние приятеля и молчал. Диме не нужны были слова, - ни поддержать, ни успокоить, ни посочувствовать. Он, в первую очередь, говорил для самого себя, и Семен, понимая это, просто сидел и слушал. Он, конечно же, мог сказать, что тоже далеко не сразу осознал, что остался совсем один, когда мама с папой умерли, но вряд ли Дима хотел это услышать.
-И самое страшное, - трагическим тоном закончил Дима, - я понимаю, что это противоестественно, бесчеловечно и бессовестно, но – она ушла, а мне легче.
-Скоро это пройдет, - сказал Семен.
Скорее всего, даже не услышав собеседника, Дима продолжал смотреть прямо перед собой. Он больше ничего не говорил, но молчание было красноречивее любых слов.
Семен встал и вышел из кабинета. В приемном отделении ждала пациентка. Медсестра Катя позвала его минут десять назад.
Глянув на женщину, Семен решил, что ничего интересного не будет. И оказался прав. Пациентка с направлением из женской консультации с диагнозом угрожающий аборт в сроке восемь недель беременности.