-Курит на улице.
Семен вышел на крыльцо, посмотрел на ночное небо, и сел на скамью рядом с врачом-реаниматологом.
-Закуришь? – мужчина протянул пачку.
Семен с удовольствием вдохнул сигаретный дым и ответил:
-Нет. Я бросил.
-Меня Андрей зовут.
-А я Семен.
Они пожали руки, и потом сидели и молчали. Семен просто наслаждался прохладой и спокойствием ночи, а муж пациентки, наверное, боялся нарушить равновесие. Пока доктор не сказал, что всё плохо, то есть надежда на благоприятный исход. Впрочем, он сам врач и прекрасно знал, что делать прогнозы – дело неблагодарное.
-Как всё прошло? – все-таки не выдержал Андрей.
-Сепсис, ДВС, матку убрал, капаем два антибиотика, плазму и тромбомассу, - лаконично ответил Семен, прекрасно зная, что врачу-реаниматологу не нужно расшифровывать слова и аббревиатуры.
Они еще помолчали. Муж пациентки закурил следующую сигарету. И наконец-то решился задать очередной вопрос:
-Как думаешь, она выкарабкается?
Семен хотел было сказать, что он и сам знает ответ, но вспомнил, что сейчас рядом с ним сидит не врач, а муж, и ответил:
-Не знаю.
Собеседник кивнул, словно ждал именно этот ответ, и, сменив тему, задумчиво сказал:
-У меня в реанимации нейротравмы работа в разы проще. Лежат больные на интубационной трубе, помалкивают, аппарат за них дышит, лечебным процедурам не сопротивляются, уговаривать их не надо. А у тебя всегда женщины и практически всегда в сознании. Бывает, что спасать приходится не только бабу, но и её ребенка. И думаю, чаще всего их приходится уговаривать, не жертвовать своей жизнью и здоровьем. А уговорить бабу, всё равно, что по отвесной скале без страховки взобраться.
Семен, меланхолично глядя на звездное небо, ответил:
-У тебя в реанимации - страна теней. Твои пациенты уже не здесь, и еще не там. Может, выживут, может, нет. Не думаю, что твоя работа проще. Врачевание, вообще, по определению не может быть простым делом. Для меня лучше работать с живыми и беременными, чем с «овощами» и полутрупами. Может, чуть сложнее, или чуть проще, неважно. Общаясь с женщинами, особенно с беременными, я чувствую себя живым.
Семен помолчал и тихо добавил, словно говорил сам себе:
-И не надо их уговаривать. Просто делай своё дело, и не смотри вниз, когда ползешь вверх по отвесной скале.
Приняв бесповоротное решение, упрямо лезть наверх. Знать наверняка, что там ничего хорошего не ждет, но упорно и уверенно ползти по отвесной скале. Семен сидел в кабинете заместителя главного врача по медицинской части, просматривал амбулаторную карту с результатами обследования и размышлял о своей пациентке. Он изо всех сил боролся с зевотой, - ночью поспать не удалось. Назначенная на пятнадцатое июня врачебная комиссия, в силу разных причин дважды переносилась, - сначала на восемнадцатое, а затем на двадцать третье июня. И вот вроде всё сложилось. Члены лечебно-контрольной комиссии неторопливо подтягивались в кабинет начмеда: участковый терапевт Осоргина вошла и села за стол. Заведующая терапевтической службой, Кружкина Екатерина Анатольевна, протеже главного врача Уласовой, молодая женщина с небольшим опытом практической работы и огромными амбициями недалекой личности, появилась последней, села на стул и с чувством собственного достоинства осмотрела присутствующих. Галя, старшая медсестра поликлиники, сидела за компьютером, выполняя роль секретаря.
Елизавета Владимировна сняла очки и, осмотрев окружающих, сказала:
-Вроде кворум есть. Давайте начинать. Семен Михайлович, докладывайте.
-Пчелкина Олеся, двадцать пять лет, не замужем, не работает, проживает на территории одиннадцатого участка. Диагноз – стеноз23 аорты с признаками сердечной недостаточности, беременность пятнадцать недель. Категорически отказывается от прерывания беременности. Обследована. В общем анализе крови гипохромная анемия. На электрокардиограмме тахикардия24 и признаки увеличения левого желудочка сердца.
Семен монотонно читал заключения инструментальных методов обследования, диагноз, выставленный участковым терапевтом, заключения узких специалистов и кардиолога. Последняя фраза доклада была короткой и неприятной.
-Учитывая наличие порока сердца с признаками сердечной недостаточности, вынашивание беременности противопоказано.
Он положил карту на стол и посмотрел на начмеда, как бы говоря, что он закончил.
-Я так понимаю, что признаков ревматического процесса нет? – уточнила Кабанова, посмотрев на участкового терапевта.
-Нет, - помотала головой Анна Николаевна Осоргина, терапевт с двадцатилетним стажем.
-Почему больная с пороком сердца не состояла у вас на диспансерном учете?