-Я знаю, как начинается жизнь и где она заканчивается. Если у вас хватит сил и терпения, то я расскажу об этом.
Она еле заметно кивнула, и Семен начал с самого начала. С того времени, когда рядом были мама и папа. Он неторопливо и обстоятельно рассказывал о своей жизни, не пытаясь приукрашивать и не загружая рассказ лишними деталями. Семен просто излагал факты, изо всех сил стараясь не показывать свои эмоции.
Ангелина смотрела пристально и никак не выдавала своих чувств, даже тогда, когда Семен рассказывал о своей семейной жизни и о том, как у беременной жены выявили порок развития плода. Она молчала на тех эпизодах, где к Семену приходил его умерший отец и водил его в будущее, а затем и в прошлое.
-И вот сегодня, когда я на дежурстве, Вера встречается с мужчиной. Я знаю, зачем она это делает. Я могу понять мотивацию этого поступка. И даже где-то глубоко в сознании я оправдываю её, потому что она всего лишь хочет, чтобы у неё родился здоровый ребенок. Я почти пятнадцать лет работаю с женщинами. Не скажу, что очень хорошо знаю женскую психологию, но в одном я уверен: ради своего ребенка женщина готова на всё. На страдания и лишения, на измену и предательство, на голод и холод, на медленную и мучительную смерть. Она пожертвует всем, что у неё есть. И не важно, родился уже ребенок или он еще только в мечтах и проектах.
Семен на мгновение замолчал и, заметив, что Ангелина внимательно слушает, закончил свой рассказ:
-Возможно, прямо сейчас Вера лежит на спине, раздвинув ноги, а Максюта пыхтит сверху. Может быть, всё уже произошло, и этот придурок уже уснул. Это не важно. Почему-то я уверен, что во время полового акта Вера думала обо мне и о нашем будущем ребенке.
Ангелина молчала, долго смотрела на доктора и потом спросила:
-А, может, надо было просто поговорить с ней? Сказать жене, что вы здоровы. Убедить в том, что она ошибается в отношении вас.
Семен мягко улыбнулся. И произнес жестокие слова:
-А смог ли ваш муж уговорить вас обратиться за медицинской помощью, когда плод внутри вас умер?
Ангелина сжала губы, в глазах появились слезы, но – она не заплакала. Только отвернулась от доктора.
-Когда дело касается настоящего или будущего ребенка, женщина почему-то считает, что она единственная, кто может решать. И будто мужа нет. Она единолично решает, - жить или умирать, вынашивать или сделать аборт, отказаться от прерывания беременности, когда уже доказан порок развития или плод умер внутриутробно. Она – Мать, и для Отца в решении этих вопросов места нет.
Семен замолчал. Он смотрел на то, как капает раствор из флакона с физиологическим раствором. Ритмичная монотонность завораживала, создавая ощущение небытия. Ну, или просто другой реальности.
Он встал со стула и пошел к выходу из палаты.
-Как там Андрей?
Услышав тихий голос, Семен остановился. Повернулся к пациентке и сказал:
-Сидит внизу, ждет. Кстати, Ангелина, если бы не он, то мы бы с вами сейчас не разговаривали.
-Ему можно прийти ко мне?
-Да. Мне его позвать?
Она еле заметно моргнула глазами, словно кивнула головой. И ничего не сказала.
Семен стоял и терпеливо ждал. Смотрел на женщину, в глазах которой смешались боль и страх, ощущение вины и желание вновь обрести любимого человека.
-Я понял, - кивнул Семен, так и не дождавшись ответа, и вышел.
Спустившись вниз, он нашел Андрея во дворе больницы в курилке. Сев рядом, Семен посмотрел на мужчину, держащего сигарету дрожащей рукой и жадно глотающего дым, и сказал:
-Бросай курить.
Андрей раздавил окурок об урну и бросил его.
-Вообще-то, я имел в виду, что надо совсем бросать курить. В зеркало на себя посмотри, - бледный, прокуренные зубы, дрожащие руки. Тебе ведь лет еще мало, а выглядишь на полтинник. Труп в гробу выглядит лучше, чем ты сейчас.
Андрей, словно не слыша, о чем говорит Семен, спросил:
-Как она?
-Пока еще плохо, но, думаю, выкарабкается. С твоей помощью.
Лицо реаниматолога просветлело, в глазах появилась надежда. Он сжал запястье Семена правой рукой и спросил:
-Обо мне Ангелина хоть что-то говорила?
-Не просто говорила. Она тебя позвала. Дежурного врача я предупредил. Он даст тебе белый халат и отведет к ней в палату.
Андрей вскочил на ноги, готовый бежать к жене. Семен его остановил.
-Она пока не знает, что пришлось удалить матку, чтобы спасти ей жизнь. Не вздумай ей об этом говорить, рано еще. Пусть немного оклемается.
Проводив Андрея глазами, Семен посмотрел на небо. Закатные сумерки создавали ощущение, что он снова с отцом в другой реальности. Глупость, конечно, но где гарантия того, что он сейчас разговаривал не с Андреем, а с его фантомом? Может быть, настоящий врач-реаниматолог лежит дома мертвый, впрыснув себе в вену миорелаксант26, а его тень бродит вокруг больницы, поджидая появления тени жены?