Все это не могло не вызывать резкого протеста. Во главе недовольных становится представитель боковой линии правящей династии Артабан. Выросший среди кочевников, он и в борьбе своей опирался в первую очередь на кочевые племена. С приходом к власти нового царя, известного под именем Артабана III (12–38 годы н. э.), начинается новый период в истории Парфии, характеризующийся прежде всего заметной реакцией на все западное, непарфянское. При младших Аршакидах, как именуются историками потомки Артабана III, все более неразборчивыми становятся греческие надписи, традиционно помещаемые на монетах, а вскоре появляются и легенды на парфянском языке. Но особенно заметно это противодействие ориентальных идей в области культуры.
Обновленная держава продолжала с переменным успехом вести борьбу с римской экспансией на своих западных рубежах. Однако на первый план все более выдвигались те внутренние силы, которые постепенно привели к распаду некогда могущественной империи. Парфия в отличие от Рима никогда не имела мощного централизованного государственного аппарата. Слишком велико было влияние родовой аристократии, стоящей близко к престолу и активно участвующей в выдвижении нового кандидата на царский трон. Слишком значительна была роль местных владетелей и князьков, внешне признававших парфянский сюзеренитет, но практически остававшихся полунезависимыми. С ослаблением власти «царя царей» все эти силы поднимают голову, отдельные области и их властители стремятся к достижению полной самостоятельности. Этот процесс мы наблюдаем и в восточных областях парфянской державы. Возможно, о фактической независимости подумывал и наместник Парфиены, для которого Ниса, полузабытая обосновавшимися в Ктесифоне Аршакидами, была вполне достойной резиденцией.
Как свидетельствует археологический материал I–III веков н. э., новые поступления в царскую сокровищницу практически прекратились. Правда, сама сокровищница по-прежнему находилась под неусыпным контролем и наблюдением. На это указывают многочисленные оттиски печатей, налагавшихся после ревизии хранившихся богатств очередной полномочной комиссией. Они обнаружены на глиняных комьях, внутри которых отпечатались следы бечевки или шнура. На одном комке обычно бывает несколько оттисков различных печатей (от четырех до семи), что указывает на участие в проверке ряда лиц, могущих друг друга взаимно контролировать. На оттисках печатей (их дата в основном II век н. э.) имеются изображения различных зверей и фигуры различных божеств — победоносной Ники-Виктории, особенно любимой воинственными восточными владыками, Афины, Зевса и Афродиты-Нанайи. Примечательно, что имеющиеся на ряде печатей надписи дают нам чисто парфянские титулы и имена, и лишь на одной мы находим греческое имя — Арсиной.
Капитальному переустройству подвергся в I–II веках н. э. парадный зал Михрдаткирта. Старые одноствольные колонны, поддерживающие перекрытие, были заменены массивными четырехстолпными, а в галерее второго яруса размещены монументальные глиняные статуи. Последние сильно разрушены, и до нас дошли лишь обломки девяти мужских и женских фигур. Это были массивные статичные скульптуры, несколько превосходящие по своим размерам обычный человеческий рост. Женщины задрапированы в плотные одежды, за которыми почти не чувствуются линии тела. Мужчины одеты в столь характерные для парфян шаровары с многочисленными поперечными складками. Среди мужских персонажей, возможно, имелась и одна сидящая статуя, близкая по своей позе лучнику ранних аршакидских монет. Статуи были окрашены в различные цвета, а местами их глиняную поверхность покрывала и позолота. Она, видимо, применялась при изображении парадных доспехов. По сохранившимся обломкам трудно судить, кого именно воспроизводили монументальные статуи Нисы. Это могли быть и какие-либо божества, но скорее всего перед нами обожествленные предки правящей династии. Во всяком случае мы знаем, что в Армении, где правящая династия принадлежала к одной из боковых ветвей Аршакидов, в храмах стояли статуи царских предков.
Старая Ниса, славный Михрдаткирт, ненадолго пережила своих основателей. С падением Аршакидов приходит в запустение и их родовое гнездо. Нисийская сокровищница не была просто разграблена. Глиняные статуи, украшавшие галерею парадного зала, преднамеренно разбиты. Специально подвергались уничтожению головы, лица. Это позволяет предполагать, что здесь бесчинствовали заклятые враги свергнутой династии. Источники сообщают, что Арташир Сасанид, нанесший в 224 году н. э. сокрушительное поражение последнему Аршакиду, в числе прочих областей завоевал и Нису. Не со следами ли сасанидских отрядов столкнулись раскапывающие Нису археологи?
Во всяком случае царская крепость как пышный и монументальный комплекс перестала существовать. Михр-даткирт, некогда полный жизни и блеска, превратился в руины Старой Нисы. Но рука археолога заставила заговорить эти мертвые холмы. Нам еще многое предстоит услышать…
Примечание. Отчеты и хроникальные сообщения о раскопках Нисы опубликованы в «Трудах ЮТАКЭ», т. I, Ашхабад, 1949; т. II, Ашхабад, 1951 (1953) и т. V, Ашхабад, 1955. Полная публикация ритонов дана в т. IV «Трудов ЮТАКЭ» (Альбом. М»1956; текст, Ашхабад, 1959), а мраморных статуй — в статье М. Е. Массона и Г. А. Пугаченковой в «Ежегоднике Института истории искусств за 1956», М., 1957. См. также статьи М. Е. Массона в «Вестнике древней истории», 1953, № 1 и «Известиях АН Туркменской ССР», 1963, № 3. Парфянской архитектуре большой раздел посвящен в работе Г. А. Пугаченковой, Пути развития архитектуры Южного Туркменистана поры рабовладения и феодализма, — «Труды ЮТАКЭ», т. VI, М., 1958, а письменным документам — книга М. М. Дьяконова и В. А. Лившица, Документы из Нисы I в. до н. э., М., 1960. По истории Парфии см.: М. Е. Массон, Народы и области южной части Туркменистана в составе Парфянского государства, — «Труды ЮТАКЭ», т. V, Ашхабад, 1955 и М. М. Дьяконов, Очерк истории древнего Ирана, М., 1961.
ПОСТРОЕННЫЙ АНТИОХОМ
Изумленный плодородием равнины Антиох Сотер велел обвести ее стеной 1500 стадий в окружности и основал город Антиохию.
Если б я в бога веровал
И верой горел, как свеча.
На развалинах древнего Мерва
Я бы сидел и молчал.
Нет в Средней Азии более грандиозного памятника, чем величавые руины Старого Мерва. На огромной площади, превышающей 60 квадратных километров, тянутся здесь остатки крепостных стен и замков, мечетей и усыпальниц. Вот Гяур-кала, древнейший Мерв. Время превратило некогда грозные стены в оплывшие валы, но не смогло стереть с лица земли дело рук человеческих. Масштабы Гяур-калы поражают. Огромные стены-валы окружают почти правильный квадрат со стороной в два километра. Отмеченный холмиками башен вал уходит к горизонту, чтобы сделать там четкий поворот на 90 градусов. А внутри этих стен многометровые толщи культурных отложений! Со всех сторон теснят исследователя руины. Кажется, археологи затеряются в городе-гиганте, который им предстоит изучать.
Бок о бок с Гяур-калой другое городище, не уступающее ему по размерам, но моложе его. Здесь еще упрямо высятся вертикали крепостных стен и башен. Это Султан-кала — город, безжалостно раздавленный полчищами Чингис-хана. А далее теснятся все новые и новые руины, достигая современного городка Байрам-Али. На самой его окраине, как бы принимая эстафету времени, стоит третье крупное городище — Абдуллахан-кала, детище потомков Тамерлана.
Историческая роль и значение Мерва соответствуют тому впечатлению, которое оставляют руины этого города. Немало ярких и вдохновенных страниц посвятили ему средневековые историки и географы, большие и серьезные монографии написаны современными учеными. В этих сочинениях часто упоминаются имена арабских халифов, сельджукских султанов и других властителен, уже не таких отдаленных от нашей эпохи. Но Мере не только крупнейший центр Средней Азии, но и один из древнейших ее городов. Он присутствовал при зарождении городской цивилизации этой страны и сам испытал все взлеты и падения развития городской культуры. Уже в средние века древность этого «города, на который опирается мир», стала легендарной.