Попадались и одиночные портеры. Вид, щуплого, тонконого непальца, несущего огромную корзину или необъятный тюк, весом, превышающий его собственный, вызывал волну восхищения. Отдыхают они редко, а когда всё же останавливаются, то обопрут корзину на какой-нибудь выступ скалы, постоят минут пять, и дальше, как заведенные идут. Вроде не торопясь, а в итоге получается, что довольно быстро.
Окружающие нас горы очень разные по рельефу, структуре и цветовой окраске. Одни округлые, пологие. Другие сплошь из остроконечных скал, башен, зубцов. Их цвет меняется в еще более широком диапазоне: от желтого, оранжевого, бордового до серого, почти черного. Часть гор сложена из плотных, кристаллических пород, часть из рыхлых, осадочных. Последние особенно сильно изрезаны ущельями. Как мне представляется, Гималайские горы не вулканического происхождения. Зрительно впечатление такое, что две земные тверди сошлись лоб в лоб и, вздыбившись гранитными пиками на семь-восемь тысяч метров, вознесли на своих плечах заодно и покрывавшие их конгломераты, спрессованные из гальки, песка, известняка. Наверное от этого многие склоны здесь покрыты длинными языками осыпей с конусами у подножья и даже небольшой ручей может промыть ущелье-каньон глубиной более тысячи метров.
Среди коренных пород выделяется одна необычная по внутренней структуре. Её черно-серые глыбы легко колются топориком на длинные тяжелые поленья и непальцы наловчились складывать из них высокие каменные заборы, напоминающие российские поленицы дров.
Поднимаясь к монастырю, прошли через несколько деревушек. Горы вокруг такие громадные, что дома на их фоне выглядят как россыпь мелких песчинок. Три селения притулились прямо у тропы, а одна с красной башней- монастырем на столообразной скале, на противоположном скате широкого, глубиной километра два, ущелья. Вокруг сложенных из дикого камня хижин разбросаны поля-террасы. Террасы, террасы... Сколько сил надо вложить, что бы на крутом горном скате сотворить ровный плодородный участок. При этом каждая терраса еще обнесена каменной оградой.
Вдоль нее бегут горные ручьи, и если возникает необходимость полить одну из террас, ручей перекрывают, и вода течёт в открываемое в ограждении отверстие. Когда почва на этой террасе пропитается влагой, растекающейся по межрядным желобам, отверстие закрывают и ручей перенаправляют для полива следующей террасы.
Землю в этих местах до сих пор пашут обыкновенной деревянной сохой с металлическим зубом. Они стоят почти во всех дворах. На полях выращивают в основном ячмень и картофель.
Возле каждого дома, за деревянными ткацкими станками сидят женщины. Ткут из шерсти яков и коз теплые кофты и шарфы, состоящие из цветных полосок, среди которых преобладают красные и черные.
За оградой, под навесами буйволы и коровы карликовых размеров. И люди здесь невысокие, худенькие. Невольно возникает ощущение, будто горы высасывают из всего живущего здесь все соки. Черные яки тоже оказались не такими крупными, как представлялось из описаний. Зато у них очень вкусное и питательное молоко, из шкур шьют теплую, добротную одежду, а высушенный помёт служит топливом для печей. (Так же как коровий и козий - с дровами здесь сложно).
Цель нашего путешествия - древний монастырь Муктинатх, раскинулся в самом изголовье ущелья, и был хорошо виден за много километров благодаря белому контуру каменной стены, опоясывающей его. Внутри него угадывались силуэты храмов, ступы, деревья. За монастырем гора круто вздымалась в небо и завершилась ослепительной снежной вершиной, как бы парящей над святым для буддистов местом.
За три километра до монастыря, после прохождения через Белый город - заброшенная крепость зловещего вида, опять пошли крутые подъемы, перемежающиеся короткими спусками. Лошадки ковыляли из последних сил, а Дорджу все нипочем. Знай, напевает, не переставая свои непальские мотивы. Вдоль тропы стали встречаться плоские камни с вытесанными на них мантрами. Сколько в этом труда и почтения к Будде!
Взобравшись на очередное ребро отрога, мы увидели внизу, метрах в четырехстах озерцо. Из этого озерца вытекал ручей, бежавший... вверх на перевальный изгиб. Я не верил своим глазам. Наш караван бодро спускается к воде, а ручей так же бодро бежит вверх навстречу к нам!!! «Невероятно, не может такого быть» - говорю я себе и, дойдя до озера, опять возвращаюсь назад к перевальному изгибу. Иду и чувствую явный подъем, но вода, опровергая все законы физики, своенравно и непринужденно продолжает бежать рядом со мной, а, достигнув верха еще резвее устремляется вниз. Отойдя в сторону, я прикинул на глаз перепад высот между озером и седловиной - не менее шестидесяти метров, то есть подъем где-то восемь-десять градусов. Что бы в спокойной обстановке попытаться понять иллюзия это или необъяснимая аномалия, сделал несколько фотографий и снял этот отрезок ручья на видео.