Страна "Урфинджюсов"
Их повязали возле дома, недалеко от магазина. А незадолго до этого они совершенно случайно встретились и по такому поводу решили отовариться бутылкой вина. Никакого распития вроде и не было. Они только успели раскупорить "нольсемь", приготовиться к коротким тостам, типа: "Ну, будем!" или - "Вздрогнем", к душевной беседе, которая непременно наступает после внутреннего тепла первых глотков в эту промозглую осеннюю пору. Успели лишь ощутить плодово-ягодный аромат алой субстанции, похожей на тормозную жидкость, проглотить набежавшую слюну, поежится то ли от запаха винного красителя, то ли от холода, как из-за угла дома, за которым, как казалось, они надежно спрятались от посторонних глаз и непредвиденных обстоятельств, выскочили двое. Они и впрямь выскочили, поскольку другие двое так и застыли с вытянутыми физиономиями и вещественным доказательством наизготове. Выскочили в форме, со всеми прибамбасами, в общем, по службе, как положено. Будто караулили.
- Распиваем?
- Да нет. Да вы что, какое распитие. Даже пригубить не успели. Вот бутылка не початая. Только открыли.
- Открытая бутылка, значит распитие.
- Да какое же это распитие, когда ни одного глотка, ни единой капельки, ни в одном глазу, - засуетился тот, что постарше в фетровой кепи и демисезонном пальто, стараясь глубоко не дышать предшествующим употреблением.
- Не надо спорить, уважаемый. Факт открытия бутылки налицо.
- Допустим, открыли, ну и что? - подал голос второй, что помоложе.
- Вот, товарищ подтверждает факт. Будем оформлять.
- Зачем, вот так сразу оформлять? Может не надо так категорично? Простите нас. По недомыслию. Не хотели, вот честное слово, да и место здесь не проходное. Безлюдное.
Милиционеры явно не разделяли оптимизм этих двоих. У служивых был свой план, который не совпадал с настроением противоположной стороны и не предусматривал простых решений возникшей ситуации.
- Пройдемте в участок.
- Братцы, товарищи, господа милиционеры, ну зачем сразу пройдемте. Давайте мы закроем бутылку обратно, как будто ее не открывали, - занервничал в кепке, - Где ты дел пробку?
Он начал всматриваться в асфальт, носком ботинка шевелить зеленую траву рядом с дорожкой, на которой они стояли.
Ветер усиливался, но дождя не было. Его не было всю неделю, несмотря на пасмурные дни и обещания синоптиков. Только свинцовые тучи проплывали все ниже и более стремительно. По земле кружились одинокие бумажки и остатки полиэтилена, будто вальсировали. Последние высохшие листья рядом стоящего клена упорно цеплялись за материнскую основу, боясь оторваться и раствориться в другой, исчезающей жизни.
- Но вы, же открыли. Вот и пробку не можете найти.
- Ну и что?
Молодой вел себя более вызывающе, демонстрируя независимость, неприятие надуманных претензий и внешнее пренебрежение к административной формалистике. Ему было не так интересно, что произойдет дальше, поведут их куда-то или оставят в покое, он больше переживал за испорченное настроение, сожалел о потерянном времени и о том, что так неплохо начавшийся вечер вдруг стал разрушаться. Внутри закипала злоба на себя и на этих в форме.
- Мы закроем. Простите нас, пожалуйста.
В кепке для убедительности шмыгнул носом, загоняя поглубже вдруг открывшуюся течь, что, по его пониманию, должно было придать сцене необходимый драматизм.
- Не надо просить. Распивали. Пройдемте граждане в участок.
- Простите нас, пожалуйста...
Голос взрослого неожиданно надорвался и задрожал, будто машина на выбоинах, готовая вот-вот сорваться в обрыв. Серая маска упала на рыхлое лицо тягучей ртутью, кожа ощетинились суточной небритостью, как-то незаметной до этого, перекошенный рот потерял форму, обнажая ряд желтоватых зубов.
- Отпустите, христом богом прошу. В последний раз.
Он вдруг вспомнил, образ на картинке, который висел в комнате жены, некую невинность, обращенную к небу с немым вопросом и также сложил руки на груди.
- Перестань. Они не отпустят. Не видишь, что ли? Пошли. Не позорься.
Тот, что помоложе был спокоен и рассудителен. Его смущала неожиданная слабость товарища. Нелепые отговорки, которые со стороны выглядели глупо и противно и он старался не смотреть на это.
- Что ты такое говоришь, - возмутился в кепке, - Тебе вот так, все равно, попасть в милицию? Давай решать вопрос. Зачем все это? Мы же приличные люди!
И было в этом нечто несопоставимое, несуразное, нарушающее баланс привычных восприятий - предполагаемого и реального. Внешне благополучный взрослый человек с быстро разрушающимся стержнем личного достоинства перед возникшими обстоятельствами и эти парни, обличенные властью, непробиваемые, как инопланетные организмы, манипулирующие чужими эмоциями с упорным хладнокровием.