Владычица преступного мира Титана-Орбитального смерила меня пытливым взглядом, задержавшись сначала на моих волосах (завивка держалась), затем на кружевах рубашки, а затем -- на моих руках. Ногти чуть поблескивали, покрытые бесцветным защитным лаком. Адатигава улыбнулась ещё теплее. Её подчинённых, стоявших на почтительном отдалении от хозяйки, такая улыбка, должно быть, приводила в ужас.
- Вы всё столь же прекрасны, господин Штайнер. - промурлыкала Адатигава.
- Как и вы, моя госпожа. - учтиво склонил голову я.
- Вам стоило бы задержаться на вечер. - добавила она. - Сегодня в "Лепестке розы" собирается выдающаяся публика. Лучшие люди нашего города, смею сказать.
- Благодарю, но я вынужден ответить отказом. - произнёс я. - Сожалею, но сегодня вечером меня ждёт работа.
- Жаль, очень жаль. - с неподдельной грустью вздохнула Адатигава. - Могу ли я, по крайней мере, угостить вас?
- Не смею отказываться. - склонил голову я.
Адатигава щёлкнула пальцами, и спустя мгновение появилась другая женщина -- в таком же жакете, как и моя провожатая. В руках она держала поднос с бокалами, в которых плескалось что-то алое.
- Эриданское красное, господин Штайнер. - тоном радушной хозяйки произнесла Адатигава, пока её подручная ставила перед нами бокалы. - 2364. Меня уверяют, что тогда был хороший урожай. Спасибо, Мишель. - кивнула она женщине с подносом; та отстранилась, и Адатигава подняла бокал.
Я торопливо поднял свой.
- Ваше здоровье, господин Штайнер. - провозгласила Адатигава.
Бокалы звякнули. Вино действительно оказалось выше всяких похвал.
- И что же привело вас ко мне на этот раз, господин Штайнер? - улыбаясь, спросила Адатигава, держа бокал в отставленной руке. - Едва ли вы просили о встрече лишь для обмена любезностями.
- К сожалению, вы правы, моя госпожа. - учтиво кивнул я и, отставив бокал, положил на стол папку с фотографиями. Желтоватый свет люстры под потолком блестнул на золотистом четырёхлистнике на обложке.
Адатигава недоумённо воззирилась на папку, приподняв бровь. Её подручные недоумённо глянули на меня из-за спины хозяйки.
- Вчерашней ночью, - начал я, - была убита диспетчер Портовой Администрации. Убита на рабочем месте. - я раскрыл папку и легонько подтолкнул её Адатигаве. - Её зарезали виброножом. Никаких других следов убийца не оставила.
Адатигава подхватила одну из фотографий и поднесла поближе к себе, держа листок белыми кончиками своих изящных ногтей. Она внимательно рассмотрела её, и я заметил, что на секунду на бледном лице Адатигавы промелькнуло удивление.
Это было то, чего мне недоставало: Адатигава знала о Вишневецкой. Вряд ли владычицу мафии Титана-Орбитального, взошедшую на свой трон по трупам конкурентов, могло сильно удивить зрелище трупа с перерезанным горлом -- даже настолько искромсанным. Десять лет тому назад "Монплезир" развернул настоящую войну с конкурирующей организацией, родом из округа: и хотя она шла вне поля зрения публики, искромсанные трупы полиция находила каждый день. Именно тогда мне и посчастливилось оказать Адатигаве определенного рода услугу, с которой начались наши отношения.
Поэтому дело было определенно не в трупе. Но она -- через кого-то из младших сестёр-лейтенантов, само собой -- и наняла Вишневецкую. Аванс наличными вполне вписывался в общую картину. А так как "Монплезир" занимается и контрабандой, то всё становилось на свои места.
Кроме одного. Зачем принимать контрабанду в Порту, где не стыкуются курьерские корабли?
Адатигава подняла глаза от фотографии. Её лицо вновь приобрело прежнее выражение, отстранённое и с каплей интереса. Она отложила фотографию.
- Как её звали? - спросила она.
- Хироко Вишневецкая. Она нездешняя.
- Правда? Право, как грустно. - скорбным тоном промолвила Адатигава. - Молодые люди со всей Гегемонии стекаются сюда, в наш прекрасный город, в поисках лучшей жизни... и лишаются её. Это возмутительно. - она откинулась в кресле, сплетя перед собой пальцы. - Я возмущена. У вас есть подозреваемые, господин Штайнер?
- Вообще-то, - я немного подался вперед, - я подозреваю вас, госпожа Адатигава.
Воцарилось гробовое молчание. Казалось, будто температура в комнате упала на несколько градусов ниже нуля.
Подручные Адатигавы, стоявшие позади кресла своей хозяйки, не переменили ни позы, ни выражения лица. Но теперь в них ясно читалась угроза.
Одно слово, и мне не выйти отсюда живым. После того обвинения, что я только что сделал, спасти меня могло только чудо.
И чудо случилось. Адатигава рассмеялась.
Оцепенение спало. Сёстры-мафиози позади кресла расслабились, отпустив рукоятки пистолетов и клинков, которые они только что готовы были пустить в ход.
- Знаете, что я больше всего ценю в вас, господин Штайнер? - отсмеявшись, спросила Адатигава. - Вашу откровенность. Но я хочу услышать больше. - она подалась вперед. - Так что вы мне скажете, господин Штайнер?
- Что вы убили Хироко Вишневецкую. - ответил я. - Сначала наняли её -- вам нужна была диспетчер, чтобы пропустить курьерский корабль в Порту. Вы заплатили ей наличными -- аванс, и всё остальное -- по окончанию дела. - Адатигава с неподдельным интересом кивнула, и я продолжил: - Корабль прибыл двенадцатого марта. Три дня спустя Вишневецкую убили на рабочем месте, посредине смены. Перерезали горло. Я думаю, что это сделали вы.
- И зачем нам это понадобилось бы? - всё с тем же интересом спросила Адатигава.
- А зачем вам мог бы понадобиться курьерский корабль? - пожал плечами я. - Вам нужно было провезти что-то такое, о чём не должна была знать ни одна сторонняя душа. Поэтому, когда дело было сделано, вы убрали Вишневецкую. Нет человека -- нет проблемы.
- Стройная теория. - кивнула она.
- Но мне не понятно только одно, - закончил я. - Как можно было убить Вишневецкую на рабочем месте, не оставить никаких следов и отключить все камеры на месте преступления? А главное, - я кивнул на фотографии, - таким способом?
Адатигава отстранилась, вновь сцепив пальцы. На её губах блуждала игривая улыбка.
- Благодарю вас, господин Штайнер. - проговорила она. - За вашу откровенность. - я склонил голову. - И я хотела бы быть с вами столь же откровенна: мы не убивали эту девушку. Ни я, ни кто-либо из моих сестёр. И вам же не хуже моего известно, что в Порту не стыкуются курьерские корабли. - она покачала головой, всё ещё продолжая улыбаться. - Право, зачем нам такие сложности, господин Штайнер?
- Я не знаю. - честно признался я. - Именно поэтому я и обратился к вам.
- Но вы были очень уверены в своих предположениях. - возразила она.
- Вы были самой вероятной подозреваемой, моя госпожа. - учтиво ответил я.
Адатигава вновь рассмеялась, деликатно прикрыв рот ладонью.
- Приятно слышать, что я ещё в чём-то подозреваюсь! - воскликнула она. - Право, вы мне льстите, господин Штайнер.
- Всего лишь правда и ничего кроме правды, госпожа Адатигава. - с улыбкой произнёс я. Адатигава улыбнулась мне в ответ.