- Мы не убивали госпожу Вишневецкую. - повторила она. - Мы не поступаем так с теми, кто помогает нашим делам. Так не принято.
- А госпожа Вишневецкая помогала вашим делам? - спросил я.
- О, господин Штайнер, - предостерегающе подняла ладонь Адатигава, - неужели вы думаете, что я вправе разглашать такие подробности?
- Да, боюсь, что нет. - признал я. Другого ответа я и не ожидал, но это была ещё одна часть нашего с Адатигавой ритуала.
- Смею вас заверить, - добавила она, - что кооператив "Монплезир" ведет свои дела исключительно законным путём. И что кооператив "Монплезир" не занимается крупнотоннажными перевозками. В конце концов, - она издала смешок, - если бы это было иначе, ваши коллеги давно узнали бы об этом, верно?
Я вежливо кивнул. Мы о многом бы узнали, но через наши системы просачивалось столь же многое. Адатигава вежливо давала мне понять, что дальнейшие расспросы ни к чему не приведут: ответ будет неизменным.
И что ни она, ни её люди не имели отношения к произошедшему в Порту. В это я готов был поверить... но меня не отпускало чувство, что Адатигава чего-то недоговаривала.
В конце концов, влияние "Монплезира" простиралось и на Порт, и на Дэдзиму. Что бы там не произошло, вероятно было, что подручные Адатигавы действительно были в этом замешаны.
Но как именно?
- Вы не против ещё одного бокала, господин Штайнер? - спросила Адатигава, подняв бокал.
- Разумеется. - кивнул я. Из-за кресла появилась Мишель -- золотые волосы собраны в пучок на затылке, в руках -- открытая бутылка вина. Она наклонилась, чтобы наполнить бокалы, и только тогда я заметил короткие ножны на её левом бедре, выглядывающие из-под полы жакета. - Если только вы не пожелаете выпить на швестершафт...
- Право, господин Штайнер! - подняла брови Адатигава. - Вы меня смущаете.
Я виновато кивнул и поднял бокал.
- За вас, моя госпожа. - произнес я. Адатигава улыбнулась.
Вино и на этот раз было превосходным.
- Вы уверены, что не хотели бы остаться на вечер? - спросила Адатигава, отставив бокал. Я покачал головой. - Жаль, очень жаль. Тогда, боюсь, мы вынуждены распрощаться?
- Боюсь, что так. - склонил голову я. - Благодарю, что уделили мне время, госпожа Адатигава.
Она вздохнула, - мне показалось, что по-настоящему грустно, - и придвинула лежащую на столике папку ко мне.
- Возможно, нам станет что-нибудь известно. - сказала она. - В конце концов, призвать эту неизвестную убийцу к ответу -- наш гражданский долг.
- Я не смел сомневаться в вас, госпожа Адатигава. - встав с кресла, я поклонился и забрал папку с фотографиями. Ксения подала мне плащ. - Ещё раз примите мою благодарность за уделённое мне время.
- Что вы, что вы! - произнесла она. - Я всегда рада вам помочь. Ксения вас проводит.
Я едва дошёл до двери, когда Адатигава вдруг окликнула меня.
- "Дифенс Солюшенс". - сказала она; я обернулся, недоуменно глядя на неё. - Дэдзима, улица Ремонтная, 24. - она глянула прямо на меня. - Возможно, там вы найдёте ответы на свои вопросы, господин Штайнер.
- Благодарю вас, госпожа Адатигава. - учтиво сказал я. - Ещё раз хорошего вам вечера.
- И вам хорошего вечера, господин Штайнер. - кивнула Адатигава. В её голосе послышалась неподдельная печаль.
Я толкнул дверь и шагнул наружу.
***
Я оставил прокатный "Монаро" внизу, в гараже, на ходу продлив срок проката: верну завтра утром, да и тем более -- не ехать же мне завтра на работу на троллейбусе, боги упаси? Можно было сесть на двадцать пятый, а там пересесть на двести девятый омнибус... нет уж, спасибо. Но раз Жюстина опять забрала наш с ней служебный "Муракумо", то что мне оставалось делать?
Заказ с продуктами дожидался меня в ящике в парадном; разложив его содержимое по холодильнику, я, наконец, стянул с себя надоевшую кружевную бестию и водворил её обратно в шкаф. Выбрав какую-то рубашку попроще, я вернулся на кухню и поставил греться остатки супа: борщу придётся подождать.
Пока суп грелся, я вызвал на оконное стекло новости и бегло пробежался по заголовкам в ленте. Про Вишневецкую -- ничего (я выдохнул), но зато про мёртвого гайдзина посчитала своим долгом написать половина Титана-Орбитального. Причём по большей части -- списав текст заметки друг у друга. Новостные каналы были не лучше: и если общенациональные НСС и DHK про гайдзина могли и не знать, то наше "Титанское обозрение" сняло целый сюжет. Я включил его и снял суп с плиты.
Журналисты, видимо, приехали уже после того, как наши эксперты забрали труп гайдзина: на тротуаре остался только светящийся контур лежавшего тела. Летающий дрон-камера снимал всё, что попало: забор с табличкой "Регенераторная, 9", городовые, слоняющиеся без дела, наши эксперты в чёрных мундирах, взгромоздившийся одним колесом на поребрик полицейский омнибус.
- Вызов был получен офицерами городской полиции участка по улице Эрфиндерштрассе, - говорил пресс-офицер, платиновый блондин в безукоризненном синем кителе с погонами старшего инспектора. - Дежурный офицер прибыла на место и, ввиду того, что погибший был иностранцем, уведомила сотрудников районного отдела. Руководством райотдела было принято решение сообщить о происшествии в Главное управление МВД округа. В данный момент проводится расследование силами сотрудников уголовного розыска Национальной полиции...
Я фыркнул и выключил новости. "Проводится расследование", надо же! Мне и без гайдзина забот хватает. Даже сейчас.
Доев, я заварил чай и ушёл к себе за рабочий стол. Пока он включался, я устроился поудобнее, отпил из кружки (вот, то, чего мне весь день не хватало), и задумался.
Адатигава знала о Вишневецкой. Она не сказала этого прямо -- и едва ли скажет -- но Вишневецкая была ей известна. При этом Адатигава утверждала, что не убивала её, и что её "Монплезир" не ведет дел в Порту -- иными словами, что вся контрабанда "Монплезира" продолжает идти через Минбан, вместе с остальными курьерскими кораблями. Но, если Адатигава знала о Вишневецкой, и если её подручные наняли Вишневецкую, то для чего-то она им была нужна. Для чего, если не для контрабанды?
Контрабанда, которую доставляют на курьерском корабле-невидимке. Который в ИК-диапазоне выглядит, как курьер Е-серии с Луны-Лагранжа, а на радаре -- как космический булыжник. Что за контрабанду могут везти на таком корабле?
Приходилось признать, что это было слишком даже для Адатигавы. Адатигава не будет кусать руку, которая её гладит -- и не будет провозить в орбиталище то, за что ГСБ закатает её в банку лет на двадцать и глазом не моргнет. То, за что можно убить ни в чём не повинную (больше трёх лет лишения свободы я ей не дал бы) диспетчера, не оставив при этом следов...
Нет, поправил себя я. Какие-то следы у нас остались. Но с высокой вероятностью они ведут в никуда.
Я снова отпил чаю.
Всё, что я знаю на данный момент -- то, что двенадцатого марта к четвёртому узлу на терминале Вишневецкой пристыковался неизвестный корабль; что Вишневецкой за это выдали аванс наличными в размере трёх её месячных зарплат (если Валленкур не преувеличивал); и что Вишневецкую убили не кинжалом и уж точно не дедушкиным штык-ножом. Виброклинок не столько режет, сколько пилит, хотя и очень быстро: надрез при этом расширяется, и полученный результат действительно немного напоминает цепную пилу. При достаточном размере клинка, естественно.