Значит, как сказала Маршан, не нож, а меч. Судмедэксперта, регулярно имеющую дело с такими ранениями, не обманешь, и причин не доверять её выводу у меня не было. Но расхаживать с мечом ещё сложнее, чем с ножом или кинжалом: одно дело держать дуэльный меч прабабушки (в деревянных ножнах, с рукояткой из клонированной кожи, с богато украшенной гардой, нужное подчеркнуть) дома под стеклом, а другое -- парадный вибромеч, но только в исключительных случаях и в сейфе, под замком. У вибромеча должен был быть ещё и регистрационный номер - а значит, теоретически, я мог бы его найти.
Если знать, какой.
Кроме того, куда исчезла убийца и как? С мечом на поясе по городу не походишь -- ношение холодного оружия в общественных местах запрещено. Военные и полиция -- исключение, но последний раз полицейские носили мечи сто пятьдесят лет назад, как раз во времена Клериссо. Любую другую, кому вздумалось бы расхаживать по городу с мечом на поясе, на первом же перекрёстке повязали бы городовые.
Означает ли это, что убийца -- военная... или, во всяком случае, может сойти за военную? Фудзисаки была права: привлекать ветеранов, а особенно -- ветеранов спецназа, для громкого скандала было слишком даже для Конституционной партии: уж проще было просто зарезать Вишневецкую в подворотне и оставить следы, указывающие на гайдзинов -- ведущие в "Ядерную лампочку", к примеру... Но ветераны? Ради одной-единственной диспетчера?
Да что же видела эта диспетчер?!
Отставив кружку, я послюнявил палец и приставил его к столешнице, открывая ящик с флешкой Вишневецкой. Меч, значит... Несколько минут я потратил на то, чтобы проглядеть содержимое флешки -- опять фотографии, какие-то документы (служебные, судя по всему), книги, папка с новым сезоном какого-то сериала... По крайней мере, Вишневецкая была отнюдь не глупа: свою сделку с людьми Адатигавы она не доверила ни своему компьютеру, ни флешке, ни Валленкуру, а на бумаге -- оставила набор букв и цифр, но кто пишет на бумаге?
И теперь никто даже понятия не имеет, что такого было на том корабле-невидимке, за что Вишневецкой сначала заплатили, а потом -- перерезали горло, и зачем-то сделали это не ножом и не пилой, а мечом... и как заплатили. Мне вспомнилось, как Ямагата говорила что-то про взломанный банкомат... где ещё было взять наличные?
И "Дифенс Солюшенс" - наводка, которую мне дала Адатигава. Быстрый поиск сообщил, что "Дифенс Солюшенс plc" - частная военная компания, зарегистрированная на Луне... снимают офис и складские помещения в Дэдзиме. Я посмотрел адрес: улица Ремонтная, 24.
Адатигава сказала, что там, возможно, я найду ответы. Но не сказала, какие именно.
Я зло отхлебнул из чашки, чудом ухитрившись не обжечь горло, и тут раздался звонок. Я скосил глаза: звонила Ямагата.
Должно быть, это что-то важное.
- Штайнер! - громко воскликнула Ямагата, стоило мне снять трубку; я поморщился. - Ты не спишь? Я тебя не отвлекаю?
- На часы посмотри, - буркнул я, - восемь вечера всего... Не отвлекаешь. Что там у тебя?
- И нечего грубить. - заявила она. - Помнишь, мы тут копии записей с камер в архивах искали, да?
- Помню. Погоди, - удивлённо сказал я, - вы что, что-то нашли?
- А ты как думаешь? - фыркнула Ямагата. - Запись с телескопов терминала Уэно. Вечером пятнадцатого. Тебе ещё интересно?
- Шутишь. - пробормотал я; это было очень интересно. - Там много?
- Специально для тебя пятнадцать минут вырезала. Всё равно больше не пролезет, только флешкой нести.
- Что там?
- Сюрприз. - довольно заявила Ямагата.
Я призадумался.
- Давай её сюда. - сказал я. - И вот ещё. Помнишь, ты упоминала что-то про взломанный банкомат?
- Помню... - протянула Ямагата. - Три дня назад взломали и обчистили, выгребли где-то миллион марок наличными; больше там не было...
- А где он был? - спросил я. - Банкомат?
- Дай вспомню... на Арсено, возле конечной трамвая номер три, - ответила Ямагата, подумав самую малость. - А что с ним тебя так интересует?
- Да так, - сказал я, - просто вспомнилось... И, Тиэко, ещё раз спасибо. Что бы я без тебя делал?
- Да что бы вы все без меня делали? - хмыкнула она. - Держи!
Передо мной мелькнула иконка нового файла, и я отбросил её к столу. Стол тут же мигнул другой иконкой -- файл загружен и дожидается своей участи.
- Получил. - подтвердил я. - Спасибо.
- Спокойной ночи! - хихикнула Ямагата и отключилась. Я покачал головой -- восемь вечера всего, куда уж тут "спокойной ночи"?! -- и развернул полученную видеозапись на весь экран.
На экране раскинулась панорама терминала Уэно, снятая с нескольких камер под потолком; камеры смотрели прямо на галерею стыковочного узла номер четыре -- У-4, как сообщал висящий под потолком указатель. Как и вчера, когда мы были тут вдвоём с Еремеевым, иллюминаторы галереи были закрыты ставнями. Шлюз стыковочного коридора не подавал признаков жизни. Табло всё так же горело красным.
Отметка в углу экрана показывала 23:30. Я включил запись.
Поначалу ничего не происходило. Была ночь; в терминале было выключено основное освещение, и аварийные лампы скрывали стыковочную галерею в полумраке. На камерах были видны круги света вдоль стен терминала, где работали лампы -- и сумерки сразу за их пределами.
Панорамный обзор не давал мне разглядеть, что происходило в основной части терминала -- но было похоже, что и там не было людей, как здесь. Порт сильно автоматизирован, несмотря на весь обслуживающий персонал: даже вчера днём мы повстречали в терминале нескольких космонавтов и кое-кого из обслуги... и всё.
Ночью не было вообще никого. Даже "Синевир", судя по времени, должен был прибыть ещё двадцать минут назад. Терминал пустовал. Я отпил из чашки и покосился на время в углу записи -- 23:35.
Ничего не происходило. Я вздохнул и допил остатки чая, продолжая смотреть. Прошло ещё шесть минут, но изображение на записи не изменилось -- всё так же мигали индикаторы у шлюза, так же мерцал указатель под потолком, а аварийные лампы отбрасывали на пол и стены терминала круги света.
И один из этих кругов разрезала тень.
Я уставился в экран, глядя, как в поле зрения камер выходит одинокая человеческая фигура. Наполовину скрытая тенями, она, прошла по терминалу к стыковочной галерее, минуя несколько аварийных ламп. Она вышла в центр галереи, встав на свету нескольких ламп, и я понял, что ошибался.
Фигура принадлежала мужчине. Это было очевидно по ширине плеч и бёдер: неизвестный был худощав, почти как я, но спутать его с женщиной было никак невозможно.