- А когда вы последний раз разговаривали с госпожой Сэкигахарой? - уточнил я.
- Прошлым вечером. - ответила Малкина. - В девять часов. Я звонила ей из дому. Фрида тогда сообщила мне, что остается работать. Я одобрила.
Я покосился на шедшую рядом Фудзисаки; та покачала головой. Целая казначей партии остается работать ночью? Одна?
Что-то здесь было нескладно.
Пятый этаж был точно так же пуст, за одним исключением: в коридоре здесь горел свет и дежурили пятеро патрульных. Завидев нас, они обернулись, заступая нам проход, но мы с Фудзисаки продемонстрировали свои Линзы, и патрульные расступились. Я сделал жест, приглашая Малкину, и она вышла вперед.
- Вот здесь. - сказала она, простирая руку в длинном рукаве. - Третья дверь слева.
- Замок?
- Отключён. - неискренне улыбнулась Малкина. - Нам совершенно нечего скрывать от полиции, господин инспектор.
Это мы ещё посмотрим, подумал я. Пока что Малкина недоговаривала слишком много.
Дверь кабинета послушно отъехала в сторону.
Фрида Юкари Сэкигахара лежала в кресле за широким рабочим столом, отделанным под чёрное дерево, запрокинув голову назад. Если это можно было так назвать: вместо горла у неё зияла широкая рваная рана, точь-в-точь, как у Хироко Вишневецкой. Мрачное зрелище отражалось в зеркальной поверхности стола. Окно позади кресла было распахнуто настежь, и прохладный утренний ветер шевелил длинные синие волосы покойной.
- Вы ничего не трогали? - не оборачиваясь, спросил я у Малкиной.
- Нет, конечно же. - ответила она. Её голос стал неестественно сухим. - Ни я, ни мои подчинённые.
- Окно уже было открыто?
- Да, - ответила Малкина. - Это показалось мне странным ещё снаружи, но я даже не знала... - она отвела глаза от лежащей в кресле Сэкигахары и моргнула. Я кивнул.
- Благодарю вас, госпожа Малкина. - сказал я. - Оставьте нас, пожалуйста.
- Разумеется. - произнесла она, сделав шаг к двери. - Я буду внизу, если вам что-то понадобится, господин инспектор.
Дверь открылась, и Малкина исчезла. Похоже, ей не хотелось долго находиться в одной комнате с покойной.
В этом случае я мог её понять.
- Внизу?.. - задумчиво протянула Фудзисаки и обернулась ко мне: - Такое большое начальство, и не в своём кабинете?
- Да, ты права. - согласился я. - Она очень много недоговаривает... - я оглянулся, глянув на труп Сэкигахары, и содрогнулся от вида растёрзанной шеи. - Но сначала перейдем к делу.
- Имеешь ввиду, наш ли это клиент? - спросила Жюстина.
Я кивнул, отступил на шаг и задрал голову, обводя взглядом потолок кабинета. Белый потолок, зеленые обои на стенах, отделка под дерево вокруг... и крошечный прозрачный пузырь камеры, угнездившийся под дверью.
Камера была неподвижна. Огонёк в её прозрачном нутре, рядом с объективом, не горел. Я вскинул Линзу, направив её на камеру, и был вознаграждён белым шумом помех в возникшем из воздуха окне.
- Да. - сухо сказал я. - Это наш клиент.
Ситуация была аховой. То, что по городу расхаживает неуловимый убийца, который зарезал диспетчера прямо на рабочем месте и бесследно исчез -- уже плохо. То, что после диспетчера этот убийца переключился на более высокопоставленных персон -- в стократ хуже. У нас и так было два дня, чтобы завершить это расследование, а мы даже не могли напасть на след убийцы; теперь, когда дело приобрело политический оттенок, гнать нас будут ещё больше.
Но дело с каждой секундой становилось всё более непонятным, подумал я. Например, почему убийца сначала убивает Вишневецкую -- а потом Сэкигахару, казначея Конституционной партии? Особенно, если этот убийца -- действительно ветеран, нанятый КП?
Что-то здесь не сходилось.
Фудзисаки, вытащив Линзу, делала снимки трупа, склонившись над креслом. Я подобрался поближе. Холодный ветер из окна подул мне в лицо, шевеля занавесками и волосами Сэкигахары. Это было мрачноватое зрелище, и я снова содрогнулся.
Ковёр вокруг кресла потемнел, заляпанный кровью. Несколько капель украсили стеклянную поверхность стола. Жакет и рубашка Сэкигахары тоже были в крови. Всё в точности повторяло сцену убийства Вишневецкой.
В точности?
Я протянул руку и коснулся стола. Стол гневно запищал и затребовал образец ДНК.
- Однако. - пробормотал я.
- Что там? - спросила Жюстина, оборачиваясь.
- Стол. - сказал я. - Помнишь, Вишневецкую тоже убили на рабочем месте?
- Помню. - сказала Фудзисаки. - Думаешь, это важно?
- Важно. - ответил я. - Следы борьбы есть?
Фудзисаки помотала головой. Я нахмурился. Modus operandi у преступников редко различается, особенно -- у убийц, но чтобы настолько?
- Надо бы посмотреть, что в этом столе. - пробормотал я и уже поднял Линзу, когда Фудзисаки придержала меня за запястье.
- Постой. - сказала она. - У меня есть идея получше.
Я кивнул и отступил на шаг, глядя, как Жюстина, натянув перчатки, обошла кресло и обеими руками взяла ладонь Сэкигахары. Прикоснулась пальцами трупа -- аккуратными, без следов борьбы, с ровными длинными ногтями -- к стеклянной поверхности.
Стол под пальцами загорелся жёлтым. Послышалось жужжание пробника, и цвет сменился зеленым. Фудзисаки бережно уложила руку трупа обратно и триумфально посмотрела на меня.
- Спасибо. - поблагодарил я и подступил поближе; на столе уже проступила волюметрическая клавиатура, а за ней -- соткался в воздухе экран загрузки.
Я недоуменно уставился на девственно чистый рабочий стол. Протянул руку, открывая файловый менеджер.
- Вот это поворот. - пробормотала у меня за плечом Фудзисаки. Я был склонен с ней согласиться: кроме системных файлов и нескольких приложений, в системе ничего не было.
Ничего не понимая, я открыл текстовый редактор. Графический. Волюметрический. Везде меня поприветствовало безымянное пустое поле. Ранее сохраненных файлов не было.
- Как будто бы всё стерли. - сказал я. - Или систему переустановили.
- Тогда всё равно подчищать бы пришлось... - проговорила Фудзисаки. - Кроме того, она же здесь работала сидела.
- Так Малкина говорит. - заметил я. - Сама подумай: казначей партии сидит сама, всю ночь, без своих подчинённых...
- Странно. - кивнула Фудзисаки. - Но она и могла стереть файлы, разве нет?
- Могла. - кивнул я. - Но зачем?
Фудзисаки пожала плечами.
Я отошёл от стола и подошёл к открытому окну. Высунулся наружу. Из окна открывался вид на площадь -- спина статуи Клериссо-Регулировщицы внизу, полукруг зданий напротив, синяя буква "М" над входом в метро. И камеры. Много, много камер наблюдения.
- Зачем ему было открывать окно?.. - пробормотал я. И кинулся обратно в комнату.
Ковёр был уже порядком истоптан. Никаких следов -- особенно учитывая, что, помимо убийцы, тут уже побывало множество людей -- я бы не нашёл при всём желании. Но убийца должен был куда-то уйти.