Лефевр молчала, пристально глядя на меня. Я чуть склонил голову. Пожалуйста, госпожа суперинтендант. Я даже упомяну вас в рапорте.
Потом. Может быть.
- Допустим. - наконец протянула Лефевр. - Вы получите доступ. Зачем?
- У нас есть основания полагать, что преступник скрылся с места преступления. - сказал я. - Мы хотим знать, как.
- И для этого вам нужны записи с камер на площади?
- Боюсь, что да. - снова ответил я.
Лефевр вздохнула и глянула на Казанцеву-Мунэмори. Заместительница только пожала плечами. Суперинтендант кивнула и замолчала, глядя в сторону от меня.
- Хорошо. - сказала она несколько мгновений спустя, снова обернувшись к нам. - Я распорядилась, чтобы вам дали доступ, инспектор. Надеюсь, это того стоит.
- Нижайше благодарю вас. - ответил я и поклонился. Линза пискнула, и перед моими глазами появилось сообщение о новых обнаруженных устройствах. Устройств было под полсотни. - И вновь благодарю вас, госпожа суперинтендант. Старший инспектор.
Лефевр слегка склонила голову в ответ; Казанцева-Мунэмори и вовсе едва заметно кивнула мне. Наши взгляды встретились, и на губах заместительницы промелькнула улыбка.
Я позволил себе улыбнуться в ответ. Что ж, пусть будет так: приятно, когда тебе оказывает внимание привлекательная женщина -- а Казанцева-Мунэмори была весьма привлекательной, хоть и строгой на вид. Даже если эта женщина носила синий мундир городской полиции.
- Что делать с телом? - нарушила мои раздумья Гейдрих. Мы расстались с городовыми, оставив их взирать на происходящее в ожидании неизвестно чего.
- Жюст? - спросил я, обернувшись к хмурой Фудзисаки. - Мы ничего не забыли?
- А? - зло переспросила Фудзисаки. - Нет! Снимки есть, следы есть... - она, насупившись, умолкла. Видимо, наш с Казанцевой-Мунэмори обмен улыбками не пришёлся ей по душе.
- Тогда передайте криминалистам, что они могут работать. - сообщил я Гейдрих. - И они могут забрать тело.
- Я сообщу. - ответила командир патрульных. - Что-нибудь ещё, инспектор?
- Если уж вы спрашиваете, то да. - произнёс я. - Вы не знаете, случаем, где здесь поблизости можно перекусить?..
***
Раменная на углу Альбрехтштрассе, куда нас отправила Гейдрих, оказалась действительно хорошей.
Мы с Фудзисаки сидели у стойки и завтракали: у меня с утра рисового зёрнышка во рту не было, а рамен здесь готовили действительно свыше всяких похвал. Тёмный, золотистый бульон с тонкой волнистой лапшой и говядиной, острый и чуть сладкий на вкус: если это был не лучший рамен в Титане-Орбитальном, то я готов был прозакладывать своё месячное жалование.
Фудзисаки деловито орудовала вилкой, другой рукой держа миску; я же предпочёл неторопливо растягивать удовольствие, аккуратно наматывая лапшу на вилку. Рядом с нами на стойке стояла хлебница, и я смело вооружился ещё и куском хлеба, время от времени обмакивая его в бульон.
Позади нас раздался шум приближавшегося трамвая: два серебристых вагона, выставившие над головой веера пантографов. Я обернулся, чтобы проследить за ним: трамвай проехал мимо нас, сбавляя скорость. Мелькнул номер маршрута на лобовом стекле -- Т5, шедший из Сенкё, на другой стороне орбиталища; вагоновожатая в фуражке, восседающая в кабине, будто на троне. Одну руку она грациозно возложила на переключатель мёртвой руки.
Фуражка напомнила мне о Вишневецкой. Это непрактичный головной убор, в отличие от берета: фуражка норовит свалиться с головы на бегу, и её никак не удержишь на месте в невесомости. Их не носят ни военные, ни мы, полицейские -- только представительницы сугубо мирных профессий. Вагоновожатые, например. Или диспетчеры.
Трамвай остановился на перекрёстке. В салоне толпились люди: в девять утра город всё ещё съезжается на работу, а значит -- сюда, в центр города.
Я перевёл взгляд на миску и вновь принялся за еду. Девять утра.
Самое время было работать.
- Итак, - сказала Фудзисаки, отставив миску. Я покосился на неё; остатки рамена она разве что не вылизала. - Какая теперь наша рабочая гипотеза?
- Ну, - протянул я, садясь вполоборота. Миску я всё ещё держал в одной руке, вилку -- в другой. - Начнём с того, что Малкина лжёт. И, похоже, не только о времени.
- Имеешь ввиду, и о времени тоже? - уточнила Фудзисаки. Я пожал плечами:
- И о времени тоже. Кроме того, ты видела её лицо? Она знала, что в подвале кто-то наследил. И что на камерах Дворца убийца будет отсутствовать, она тоже знала.
- Скорее уж ей не понравилось, что её допрашивает мужчина. - фыркнула Жюстина. - Пусть и инспектор. Да ещё и обвиняет во лжи перед её подчинёнными. Тебе не приходило в голову предоставить расспросы мне, например?
- Старшинство. - напомнил я. - Представь себе, насколько бы Малкина потеряла лицо, если бы её допрашивала младший инспектор. Пусть и женщина.
- Будто мне есть дело до её лица... - пробурчала Фудзисаки. - Так что с твоей гипотезой?
- Элементарно. - произнёс я. - Малкина пропустила убийцу во Дворец и обеспечила ему прикрытие со стороны службы безопасности, чтобы убрать Сэкигахару. Вопрос только, зачем, но... - я многозначительно помахал в воздухе вилкой, - Сэкигахара -- казначей, а значит -- через неё проходили деньги. Большие деньги. Скажем... Малкина с её помощью присвоила партийные средства, а затем убрала её? Затёрла следы?
- Допустим. - Фудзисаки сложила руки на груди. - Но причём тут Вишневецкая?
- Ладно, наоборот. - сказал я. - КП, -- или, скорее всего, лично Малкина, - проворачивала какую-то контрабандную сделку. Они заручились помощью Адатигавы -- чтоб у политиков, и не было связей с мафией? - чтобы нанять через неё Вишневецкую и иметь свою диспетчера в Порту. Затем Малкина находит где-то нашего ветерана и нанимает его, чтобы он убил Вишневецкую. Что ей остается? Деньги. Кто знает о деньгах? Сэкигахара. Возможно, сделка финансировалась из партийного бюджета, или что-то в этом роде. Поэтому Малкина организовывает её убийство, и теперь пытается выдать его за политическое. На всякий случай. Как тебе такое?
- Вчера ты говорил что-то про скандал. - протянула Фудзисаки.
- Ну, вчера мы не знали про Сэкигахару. - пожал плечами я. - Да и можно сказать, что Малкина сбила два корабля одним выстрелом: и скандал перед высочайшим визитом организовала, и свои тылы прикрыла. И впутала в это нас -- вернее, правительство через нас, мы же государевы люди...
- Занятно. - подытожила Фудзисаки. - Ты собираешься всё это повторить Мэгурэ?
Я обернулся. Перед трамваем на перекрёстке загорелся зелёный, и он двинулся вперед, к платформе на той стороне площади.
- Скажем так, - пробормотал я, - не до тех пор, пока мы найдем что-то более существенное.
- А мы найдем? - спросила Жюстина.
- Сложный вопрос. - я поставил миску и соскочил с табурета у стойки. Подумал и постучал по стойке, чтобы оставить хозяйке на чай. - Пошли.
Мы вышли обратно на площадь. Из выходов метро, располагавшегося под площадью, выходили люди; многие оборачивались на столпотворение у Дворца собраний. Я пригляделся; у стены Дворца, вдоль Логиновой, стоял ещё один полицейский омнибус, а оцепление за спиной у Клериссо-Регулировщицы стало сплошным. И, похоже, кто-то раздал патрульным бронежилеты, шлемы и щиты.