Я посадил люфтмобиль на стоянке у проходной штаба СПОР. Трёхэтажное здание с окружающими его казармами и ангарами занимало довольно обширную территорию на углу двух улиц -- Кемпфера и Маруямайской. По периметру шёл высокий забор с колючей проволокой, по углам которого торчали вышки сторожевых сенсоров. Стеклянный фасад проходной, насколько мне было известно, был пуленепробиваемым; под козырьком плоской крыши он ощетинился камерами наблюдения. Створки массивных ворот украшали изображения герба Национальной полиции.
Стеклянная мыльница участка на углу Зибольда и Кусумото была точно такой же пуленепробиваемой, но хотя бы пыталась выглядеть дружественно -- или, во всяком случае, не враждебно. Штаб СПОР же выглядел, как воплощённая монополия государства на насилие.
Двери проходной раздвинулись перед нами, помедлив несколько секунд. За ними открывался узкий коридор, перегороженный турникетом, и стеклянная будка дежурной справа. Отсюда ярким оранжевым мазком был виден форменный берет дежурной.
- Инспектор Штайнер, уголовный розыск. - представился я; дежурная, до того развалившаяся в кресле, поспешно выпрямилась и развернулась, глядя на меня. На погонах чёрного мундира поблёскивали одинокие лычки специалиста -- звание, совершенно отсутствующее у нас, обычных полицейских. - К капитану Селезнёвой.
- Одну минуту, господин инспектор. - проговорила дежурная, отведя взгляд. Затем она снова посмотрела на меня. - Удостоверение, пожалуйста, господин инспектор.
Я извлёк из рукава Линзу и продемонстрировал её, высветив удостоверение. Линза несколько раз мигнула -- система безопасности считывала информацию. Наконец, дежурная кивнула.
- Всё в порядке, господин инспектор. Вы можете пройти. - сказала она. - Вам нужен провожатый?
- Нет, спасибо, - произнёс я. - Мне не впервой.
- Как вам угодно. Хорошего дня, господин инспектор.
Турникет загорелся зелёным. Я обернулся к Фудзисаки.
- Жюст, подождёшь здесь?
- У машины. - поправила Фудзисаки. - Надолго не задерживайся.
- Постараюсь. - кивнул я и прошёл за турникет. Передо мной открылась другая дверь, и я оказался на территории штаба.
Вся эта проверка -- совершенно рутинная -- была, тем не менее, жирным следом для Собственной Безопасности. И теперь у меня были причины её опасаться: любой мой поступок, совершенный без ведома начальства, мог быть использован против меня.
Сатурнианское общество не любит нарушения правил -- приличия, поведения, чинопочитания, корпоративной культуры, сотен таких же писаных и неписаных законов. Но иногда правила приходится нарушать.
Путь до кабинета Селезнёвой, командира третьей оперативной роты СПОР, был весьма извилист; я то и дело ловил на себе удивлённые взгляды людей в форме. Зачастую они были ещё и в оранжевых беретах: знак отличия СПОР, который ещё необходимо заслужить. Впрочем, я здесь был далеко не в первый раз.
- Штайнер, - улыбнулась Селезнёва, когда меня впустили в её кабинет. Дверь закрылась за моей спиной, и она поднялась из-за стола, чтобы наградить меня поцелуем в щёку. На этот раз, отметил я, он получился гораздо более дружеским.
- Здравствуй, Канако. - пробормотал я ей на ухо. - Рад тебя видеть.
- А я уж как рада! - усмехнулась, отстранившись, Селезнёва; не спрашивая разрешения, она положила руки мне на плечи. - Что-то ты здорово сдал. - сощурилась она. - Нормально себя чувствуешь?
- Да так. - отмахнулся я. - Просто недоспал. Работа.
- Да, ты говорил. - сказала она. - Правда, в очень общих чертах. Может, кофе?
- Нет, спасибо. - покачал головой я.
Селезнёва улыбнулась и отпустила меня. Я непроизвольно улыбнулся в ответ. Время, которое мы провели вдвоём, всё же давало о себе знать. Особенно сейчас.
Кабинет Селезнёвой был маленьким -- размером чуть побольше стеклянных аквариумов у нас в Цитадели, но ненамного. Что самое главное, он был непрозрачным: каменная комната со стенами, выкрашенными в тускло-зелёный цвет. Единственное небольшое окно позади кресла Селезнёвой было плотно закрыто, подоконник заставлен какими-то цветами. Из окна виднелось задиравшееся вверх дэдзимское небо.
- Так что там у тебя? - спросила Селезнёва, усевшись на край стола. - Что за дело?
- Да так, ничего особенного, - пожал плечами я. - "Дифенс Солюшенс", знаешь таких?
- Улица Ремонтная, 24? - уточнила она. - Знаю. Что с ними не так?
- Вот я и хотел бы узнать. Одолжишь мне дюжину своих орлов, а?
- А ордер у тебя есть, марсельский сокол? - рассмеялась Селезнёва. Я виновато развёл руками. - Ну а что я тогда могу сделать?
Я вздохнул.
- Знаешь, Канако, - серьёзно сказал я, - там, внизу, творится что-то очень странное. Настолько странное, что ордера мне пришлось бы ждать до следующего оборота Сатурна, если вообще. А сейчас я боюсь, что полетит моя голова. Выручай, а?
- Возможно. - только и сказала она. - Что случилось?
Я вкратце рассказал ей о произошедшем -- убийстве Вишневецкой, Сэкигахары, согнанных по тревоге патрульных, совещании и моих соображениях на этот счёт. Селезнёва внимательно выслушала меня, несколько раз переспрашивая. Наконец я закончил рассказ, и она вздохнула.
- Да уж. - только и сказала она.
- Теперь понимаешь? - спросил я. - Времени совсем в обрез: где-то там бегает убийца, и я должен его поймать. Во что бы то ни стало. А для этого мне нужно кое-что разузнать. Так ты поможешь?
- А Фудзисаки ты куда дел?
- Возле проходной оставил. - и, подумал я, это было к лучшему: Фудзисаки и Селезнёва друг друга откровенно недолюбливали. По очевидным причинам. - Так что?
Селезнёва пожала плечами и улыбнулась.
- Ну как я могу отказать тебе, Штайнер? - лукаво спросила она, склонив голову набок. - Лейтенанту Кюршнеру в мой кабинет. - приказала она кому-то и, получив подтверждение, кивнула.
Я смущённо потупился.
***
Три бело-синих "Грифона" СПОР мчали по улице фон Зибольда, обгоняя неторопливые фургоны и то и дело минуя проносившиеся по середине улицы трамваи. Мы с Фудзисаки сидели на заднем сидении одного из бронеавтомобилей -- вместе с лейтенантом Кюршнером, командиром взвода, которого отрядила мне в помощь Селезнёва.
Кюршнер -- черноволосый, зеленоглазый, пропорциями напоминающий вешалку для пальто -- воспринял идею нанести дружественный визит гайдзинам с небывалым энтузиазмом. Двадцать бойцов его взвода, насколько я мог понять -- тоже. Несанкционированность мероприятия, похоже, только делала его интереснее -- не тот подход, которого ожидаешь от до предела военизированного СПОР.
- Итак, - сказал лейтенант, откинувшись на сидении напротив нас, - каков наш план, господин инспектор?
- Внеплановая инспекция. - ответил я. - Ваши люди осмотрят складские помещения... под нашим руководством, разумеется. Мы также зададим их руководству несколько вопросов. Изъять данные не выйдет, увы, - я пожал плечами, - но и этого должно хватить.