Мэгурэ закрыла расследование. Значит, она кому-то передала дело. Куда может передать дело уголовный розыск?
Правильно, в следственный отдел. А значит -- Гешке. Празднующей победу Гешке.
Я шагнул вперед. Фудзисаки попыталась удержать меня, но было поздно: свободной рукой я схватил Сказочницу за лацкан кителя и дёрнул на себя. Футляр, который держала Гешке, упал на пол; умная бумага рассыпалась во все стороны.
- Приятная?! - заорал я. - Ах приятная?! Да вам, должно быть, очень приятно, госпожа комиссар! Поглумиться над нами пришли, да?! - я расхохотался. - Да забирайте своё дело! Пожалуйста! И все заслуги себе припишите, я вас прошу, я вас умоляю! Вы же всегда...
Фудзисаки прервала мою тираду, наотмашь ударив меня по лицу.
От неожиданности я выпустил Гешке, отшатнувшись назад. Фудзисаки загородила Сказочницу собой: её глаза, точь-в-точь, как у Мэгурэ, метали молнии.
- Штайнер, - тихо проговорила ошеломлённая Гешке, глядя на меня круглыми от удивления глазами. Я тяжело дышал; сильно болела левая скула, куда пришёлся удар Фудзисаки. - Мы не забирали вашего дела. Его забрало ГСБ.
Моему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы расшифровать буквы в слова. ГСБ. Гегемоническая Служба Безопасности.
Я отрицательно помотал головой. Гешке я не верил. С чего мне было верить женщине, за профессиональные заслуги прозванной "Гешке-Моногатари"?
- Это правда. - снова повторила Гешке. - Ваше дело передано ГСБ. Мне очень жаль...
- Госпожа комиссар, я покорнейше прошу прощения. - торопливо проговорила Жюстина, разворачиваясь и низко кланяясь перед ошеломлённой Сказочницей. - Примите наши глубочайшие извинения за этот инцидент. Прошу вас, простите моего напарника, у него был тяжёлый день... - говоря это, она схватила меня за плечо и потащила к лестнице, не переставая кланяться на каждом шагу. Гешке недоумённо смотрела ей вслед: голубые глаза Сказочницы были круглыми, как памятные монеты.
***
Фудзисаки протащила меня несколько этажей вниз по лестнице, пока, наконец, не остановилась и не тряхнула меня:
- Твою мать, Штайнер!!! - зарычала она. - Что за цирк ты устраиваешь?! Что за чёрт?!
- Что за чёрт?!! - заорал в ответ я. - Сама не знаешь, что за чёрт?! Он был почти у нас в руках, Жюст!!! Почти!!! Это был наш единственный шанс, последний шанс, и мы его упустили!!! Мэгурэ его упустила!!!
- Заткнись и послушай меня!! - зашипела Жюстина. - Да, у нас отобрали дело, и что?! Да, я тоже злюсь, да, мы его упустили, но что, я кидаюсь из-за этого на Сказочницу Гешке?! На глазах у всего отдела?!
- Два дня. - прошипел в ответ я. - Два, чёрт побери, дня я кручусь, как взбесившийся гироскоп, бегаю по всему городу, лазаю по канализации, из кожи вон лезу, нарушаю все правила, чтобы поймать этого ублюдка, и что я получаю?! Что?! Дырку я получаю, от бублика!!! Прекрасно!!! Просто, чёрт возьми, прекрасно!!!
- А я что?! - выкрикнула Фудзисаки. - Про меня ты так, забыл подумать?! Что я тоже с тобой ношусь, терплю твои выходки и твои постоянные нарушения правил, во всём тебе потакаю, в рот заглядываю, а теперь я ещё и защищать тебя должна?! Перед Сказочницей?! Какого дьявола ты на неё набросился?! Тебе что, тестостерон мешает, или что?!
- Ах так?! - резко спросил я. - Тестостерон мне, значит, мешает, да?! Знаешь что?! Всё!! С этого момента у меня вы-хо-дной, я умываю руки, а ты давай, иди, - я гневно махнул рукой, - целуйся в дёсны с Гешке, поклоны ей отбивай, ноги целуй, у тебя это хорошо получается!!! Только без меня!
Я развернулся и быстро зашагал вниз по лестнице. Не успел я дойти до следующей площадки, как Фудзисаки вдруг оказалась передо мной и загородила мне дорогу:
- Штайнер, - ровным голосом проговорила она, одной рукой придерживая меня за плечо. - Я не шучу. У тебя истерика. Успокойся, прошу тебя. Пожалуйста.
Я отбросил её руку.
- Мне не нужна твоя жалость. - прошипел я и зашагал прочь. Фудзисаки так и осталась стоять посредине лестницы.
Оборачиваться я не стал.
***
Этим вечером в "Ядерной лампочке", как всегда, было полно народу. Самое злачное место округа, знаменитый на всю Дэдзиму бар космонавтов, где ни один вечер не обходится без драки, вся мебель сделана из металла и накрепко приварена к металлическому полу, а за стойкой дежурит невозмутимо протирающий стаканы бармен Пексан, чей рост заставил бы призадуматься любого селенита. Из-за этой репутации каждый вечер здесь набивается полный зал, а так как космонавты после долгих перелётов пьют, не зная меры, для драки обычно хватает малейшего повода.
Насколько я знаю, владельцы "Ядерной лампочки" от этого в полном восторге. Cлава их заведения гремела на добрую половину обитаемой Вселенной.
Я сидел у барной стойки, устало облокотившись на неё, и изо всех сил старался не замечать шум, стоявший в зале. "Ядерная лампочка" - не то место, куда приходят забыться, но я очень старался.
Я заглянул в стакан. Кроме двух лужиц растаявшего льда, там уже ничего не осталось, но я машинально допил и их.
- Ещё одну. - негромко попросил я и подтолкнул стакан к Пексану; бармен, не глядя, подхватил его. Глаза Пексана всё время скрывали тёмные очки: "Ядерная лампочка" принципиально освещается только зеленоватыми тритиевыми лампами, и я удивлялся, как бармен вообще может хоть что-то разглядеть.
Похоже, это ему не мешало.
Еремеев когда-то объяснял мне, сидя за этой же стойкой, про старые космические корабли, ещё до Первой Солнечной -- летавшие на ядерных лампочках, газофазных ядерных реакторах. Я не запомнил остальных деталей, но "Ядерная лампочка" старалась выглядеть похожей: провода вдоль стен, мерцающие светодиодные экраны, рукоятки для невесомости на полу и потолке, даже стулья у стен были откидными. Потолок подпирали балки с просверленными в них круглыми отверстиями. Еремеев говорил, что это делалось для облегчения веса; в те времена каждый грамм был на вес золота.
- Прошу. - сказал Пексан, поставив передо мной стакан. В золотистой жидкости плавали два кубика льда. Я благодарственно кивнул, поднёс стакан к губам и хорошенько отхлебнул: виски обожгло горло. Но это было то, что нужно.
Когда жизнь окунает тебя в дерьмо, причём окунает с головой, остается только два выхода -- либо упасть кому-нибудь в объятия, либо напиться. Падать в объятия мне было некому: я поругался даже с Фудзисаки.
Оставалось только напиться.
Я поставил стакан обратно, на стойку: льдинки, плававшие в нём, глухо стукнулись друг об друга. Вместо него я вытащил из левого рукава Линзу: она привычным движением выпала мне в ладонь, и я поднял её к свету. В зеленоватом свете она всё так же мерцала и переливалась, оставляя на барной стойке причудливые отблески.
Линза -- прозрачный кругляш восьми сантиметров в диаметре, внутри которого, как насекомое в янтаре, заключён крохотный металлический герб Национальной полиции. И сам кругляш, и герб были сделаны не из стекла и металла, а из метаматериалов и компьютрония, которые и делали Линзу незаменимым инструментом офицера полиции. Фонарик и волюметрический проектор в её функционале шли одними из первых.