Я схватил его за ногу и дёрнул вниз изо всех сил: гайдзин заревел, рухнув на пол, но я резко вскочил на ноги, едва не упав сам, и наступил ему ногой в пах. Космонавт завизжал, и я ударил его снова: под туфлёй что-то издало чвякающий звук.
- ПОЛИЦИЯ!! ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТАХ!!
Перекрывая музыку, истошно заревела сирена, вспыхнул яркий свет, и в распахнутые двери "Ядерной лампочки" ворвались бойцы СПОР. С ног до головы они были одеты в бронекостюмы для подавления беспорядков -- с противоударными пластинами, надвинутыми прозрачными щитками и сферообразными шлемами; руки, облачённые в перчатки экзоскелетов, сжимали дубинки, которые бойцы тут же, с превеликой радостью, пустили в ход.
Ослеплённые участники драки бросились врассыпную, сталкиваясь друг с другом, а их теснила серо-чёрная волна, раздававшая удары направо и налево. Кто-то пытался отбиваться: их, как по команде, сбивали с ног и начинали особо ръяно избивать дубинками, пока незадачливый нападавший не затихал. Его оттаскивали, в брешь становились бойцы из задних рядов, и шеренга СПОР продолжала движение.
Один из бойцов вдруг выроc передо мной, занося дубинку для удара; я чудом отшатнулся и дернул рукой, выбрасывая из рукава Линзу:
- Инспектор Штайнер! - проорал я, тыча Линзой перед собой. - Национальная полиция! Я свой!
- Инспектор, вы? - донёсся знакомый голос из-под шлема; рука с занесённой дубинкой опустилась. - Его не трогать, он наш!
Серая волна двинулась дальше, обходя стойку и оттесняя паникующих космонавтов в соседний зал, а боец поднял прозрачный визор и стянул с лица маску; это оказался лейтенант Кюршнер, собственной персоной. Я удивленно моргнул и сполз вниз по стойке; Кюршнер рванулся вперед и удержал меня.
- Инспектор, что с вами? - спросил он, помогая мне усесться на табурет. - Вы ужасно выглядите.
- Пустяки. - пробормотал я; рёбра саднили, в боку что-то болело, но меня это не особо волновало. - Давно не виделись.
- Взаимно. - кивнул Кюршнер. В его сферическом шлеме с откинутым забралом визора жест получился несуразным.
Зал опустел: по нему ходили другие бойцы СПОР, оттаскивавшие лежачих к выходу и наружу. Двое из них утащили валявшегося рядом со мной космонавта: лицо у него было разбито в кровь. Я покосился на свою правую туфлю; серая подошва стала красной.
Досталось всем: и синим комбинезонам с "Лепанто Экспресса", и каллистянам, невольно вступившимся за меня, и другим, незнакомым мне участникам драки. Из другого зала всё ещё доносились громкие вопли, отдалявшиеся всё дальше и дальше.
За стойкой появился Пексан. Жилет бармена даже не запачкался, заметил я. Яркий свет прожекторов с улицы отражался в его чёрных очках.
- Лейтенант. - кивнул он Кюршнеру. - Вы, как всегда, вовремя: они только начали громить зал.
- Не могли же мы опоздать на самое веселье. - пожал плечами Кюршнер. - Надеюсь, они ничего не разнесли, господин Пексан?
- Сломали два экрана и почти выдрали один из стульев. - поморщился бармен. - Ничего непоправимого. За этим я вас и вызываю, господин лейтенант.
Он отошёл в сторону, и Кюршнер обернулся ко мне. Я устало глянул на него.
- Как вас занесло сюда, инспектор? - спросил он. - Никогда бы не подумал, что вы выпиваете в "Ядерной лампочке".
- Обычно -- нет, - сказал я, - но сегодня был особый день. Вам здорово влетело?
- Нам -- нет, - ответил Кюршнер, - но капитану полковник устроила такую головомойку, что слышно было на весь штаб. Особенно ту часть, что про "волочиться за каждой смазливой задницей", конец цитаты. Простите, инспектор.
- Я и не обижался. - хмыкнул я; да, это точно про Канако. На мгновение меня кольнул стыд: подвёл её под выговор, нечего сказать... - Так вы здесь в наказание?
- Если это можно так назвать. - наклонил голову Кюршнер. Я снова хмыкнул.
Громкие вопли из малого зала уже почти затихли. К лейтенанту подбежала другая боец СПОР, уже с откинутым забралом; она торопливо козырнула мне, прежде чем доложить:
- Основное сопротивление подавлено. Начинаем задержания.
- Запрещённые предметы у нарушителей есть? - поинтересовался Кюршнер. Боец помотала головой:
- У нескольких были ножи. - отрапортовала она. - Они уже изъяты, владельцы задержаны.
- Всех перед задержанием обыскать. - распорядился Кюршнер. - Запрещенные предметы -- изъять, на владельцев составить протокол. Сопротивляющихся -- подавить.
- Есть! - боец козырнула и убежала. Я покачал головой.
- Похоже, в участке сегодня будет много работы. - сказал я, проводив подчинённую Кюршнера взглядом. Лейтенант только кивнул.
- Как и всегда. - сказал он, и добавил: - Послушайте, инспектор, давайте я отведу вас в участок? Вам здорово досталось, вы должны показаться врачу, а мне всё равно туда ехать... а ребята закончат без меня. Тем более, одному... сами понимаете. Вы же без машины?
- Без. - развёл руками я. Вообще-то, сейчас я предпочёл бы отправиться домой, но до лифта я всё равно не добрался бы сам, а показаться врачу действительно было хорошей идеей: рёбра с каждой секундой болели всё сильнее.
- Идёт. - ответил я. - Только погодите. - я обернулся к Пексану и послюнявил палец. Бармен без лишних слов подставил мне датчик, и я притронулся к нему.
- Спасибо за выпивку. - поблагодарил я. - И прошу прощения за шум.
- Всегда пожалуйста. - спокойно ответил Пексан. Разгром и побоище, только что произошедшие в баре, его ничуть не волновали. - Только в следующий раз не лезьте в драку первым, хорошо?
- Постараюсь. - заверил его я и обратился к Кюршнеру: - Пойдемте, лейтенант?
***
У входа в "Ядерную лампочку" - привычное зрелище! - стояли несколько автозаков СПОР, освещавшие мигалками фасад и улицу. Кюршнер задержался, чтобы раздать указания подчинённым, и я сумел полюбоваться на то, как бойцы обыскивают задержанных космонавтов, прежде чем запихать их в автозак. Любые попытки неповиновения жёстко пресекались ещё в зародыше. Каждый выезд СПОР сопровождался такой показной жестокостью: гайдзины -- не граждане Гегемонии, и обращаться с ними можно было как угодно. Почти как угодно.
Всё тело ломило. В виске, куда пришёлся удар, упорно пульсировала боль. В "Ядерной лампочке" ни один вечер не обходится без потасовки: отчасти, за этим я сюда и пришёл. Теперь, несмотря на боль от всех ушибов и синяков, я чувствовал себя неестественно спокойным, даже довольным. Пустота, глодавшая меня, ненадолго отступила.
В конце концов, просто напиться я мог и без поездки в Дэдзиму -- например, в том же "Норде", на улице Коперника; но "Норд" был баром полицейских, а встречаться с коллегами мне тогда хотелось меньше всего.
- Инспектор? - я обернулся; ко мне возвращался Кюршнер. Дубинку он повесил на пояс, красно-синий калейдоскоп мигалок причудливо отражался на прозрачном плексигласе визора. - Пойдемте, я проведу вас.
- Вам хоть за это не влетит? - спросил я.
Лейтенант громко рассмеялся.
- Да капитан Селезнёва с меня шкуру спустит, если с вами теперь что-то случится! - со смехом ответил он. - И натянет на полковой барабан. Об этом не беспокойтесь, господин инспектор.